Девочка. Книга вторая
Шрифт:
"Мы лежали рядом, и я кончиками пальцев трогал ее щеки и лоб, и под глазами, и подбородок, и шею и говорил: "Совсем как клавиши рояля", — и тогда она гладила пальцами мой подбородок и говорила: "Совсем как наждак, если им водить по клавишам рояля". В этой простой сцене столько ласки и нежности.
Мои пальцы тут же вспомнили прикосновения к щетине Ричарда. Да, как верно сказано: "наждак по клавишам рояля".
— И любви, — добавила я.
— И любви, — повторила она, снимая очки и изучая меня.
— А у меня любимый отрывок о дожде, — решила
Она тут же пролистала книгу и прочла:
— Сильный дождь.
— А ты меня никогда не разлюбишь?
— Нет.
— И это ничего, что дождь?
— Ничего.
— Как хорошо. А то я боюсь дождя.
— Почему?
Меня клонило ко сну. За окном упорно лил дождь.
— Не знаю, милый. Я всегда боялась дождя.
— Я люблю дождь.
— Я люблю гулять под дождем. Но для любви это плохая примета.
— Я тебя всегда буду любить.
— Я тебя буду любить в дождь, и в снег, и в град, и… что еще бывает?
— Не знаю. Мне что-то спать хочется.
— Спи, милый, а я буду любить тебя, что бы ни было.
— Ты в самом деле боишься дождя?
— Когда я с тобой, нет.
— Почему ты боишься?
— Не знаю.
— Скажи.
— Не заставляй меня.
— Скажи.
— Нет.
— Скажи.
— Ну, хорошо. Я боюсь дождя, потому что иногда мне кажется, что я умру в дождь.
— Что ты!
— А иногда мне кажется, что ты умрешь.
— Вот это больше похоже на правду.
— Вовсе нет, милый. Потому что я могу тебя уберечь. Я знаю, что могу. Но себе ничем не поможешь.*
— Ты такой видишь любовь? — спросила Эльза, отрывая взгляд от книги.
— Раньше я бы сказала, что такой, но не сейчас. Легко любить в ответ. Я не знаю, что ко мне испытывает Ричард, но я все равно его люблю. Просто потому, что он есть.
— Твоя любовь безусловна.
— Безусловна? — эхом повторила я за Эльзой.
— Ты любишь, не ожидая награды взамен, не ставя условий, не питая иллюзий. Все или ничего — третьего не дано.
— Да, — грустно усмехнулась я, — наверное это неправильно?
Эльза ничего не ответила и вновь опустила взгляд
— "Я знал, что не люблю Кэтрин Баркли, и не собирался ее любить. Это была игра, как бридж, только вместо карт были слова. Как в бридже, нужно было делать вид, что играешь на деньги или еще на что-нибудь. О том, на что шла игра, не было сказано ни слова. Но мне было все равно…" Как ты думаешь, почему ему стало не все равно?
— Ну, может быть, Фредерику стало не все равно, после того, как она не осталась с ним только лишь потому, что ему этого хотелось.
Эльза вдруг тихо рассмеялась и сказала:
— Этого недостаточно.
— Тогда почему?
— О, это просто, моя хорошая. Потому что это была его женщина, — не задумываясь, ответила Эльза.
— И все же неизвестно как бы он повел себя дальше, если бы она ему отдалась в первый же вечер.
— Она отдалась ему позже, когда он лежал раненый.
— Да, но он признался ей в любви!
— Он и в первый вечер признался в любви.
— Но тогда он врал.
— Он мог соврать и во второй раз.
— Но не соврал, он говорил правду.
— Ну это мы с тобой знаем, потому что автор нам об этом сказал. А как Кэтрин должна была понять, что он не врал, что говорил правду?
— Она должна была это почувствовать…
— Совершенно верно. Только почувствовать. Слова — ничто. Иногда они только союзники лжи. Мужчину определяют поступки, а не слова.
Я задумалась: в ее словах был резон. Порой мы сами верим красивым словам и создаем себе иллюзию счастья. Да, так легче жить, но рано или поздно реальность постучит в дверь и покажет нам некрасивую правду жизни. Это как запущенная болезнь: если ее вовремя не вылечить, закрыть на нее глаза и бояться визита к врачу, она впоследствии даст такие осложнения, с которыми будет бороться еще сложнее, пустит такие метастазы, которые будет уже не искоренить.
Ведь почему-то я не поверила Майклу, сладко певшему мне о Венеции, но всей душой потянулась к Ричарду, который и слова нежного не сказал. Но будь я во время покушения с Майклом, как бы он повел себя и смог бы он ринуться за мной под пули? Как бы Майкл вообще повел себя в сложной критической ситуации?
Внезапно моя рация ожила, прерывая мои размышления, и негромкий голос Мэттью доложил:
— Мисс Харт, к вам Лат. Он может войти?
— Да, конечно! — обрадовалась я такому нежданному и желанному гостю.
Меня все еще мучил вопрос, кто был в моей комнате, и встреча с Латом могла расставить точки над "i" и дать мне правильное направление в этом запутанном лабиринте.
* Э.Хемингуэй "Прощай, Оружие!"
Глава 10
Он тихо поздоровался и, на секунду замер, рассматривая меня, одетую в батник Ричарда. Я опустила глаза, заметив, что он не смог скрыть эмоции — вероятно, я выглядела как Мартиша из "Семейки Аддамс" — такая же бледная и худая, словно только что восставшая из родового склепа.