Девочка. Книга вторая
Шрифт:
— Постараемся быть, — наконец услышала я голос Барретта и поняла, что с этого момента внимание Назари он забирает на себя.
Продолжая вести светские беседы о делах и жизни, мужчины шутили, вели себя непринужденно, а рука моего Дьявола безмятежно покоилась на моей пояснице. Увлеченные разговорами, мы отошли нашей скромной компанией к самому борту, и, казалось, ничто в этой ситуации не говорило о том эпизоде в "Никки", в центре которого я очутилась. Может быть, и правда инцидент был исчерпан, проблема решена цивилизованно, и Назари в знак примирения преподнес
Почему я не верила в умиротворенность Барретта и радушие Назари? Почему мне казалось, что все происходящее сейчас было ничем иным, как умело разыгранным спектаклем, где араб взял на себя роль дружелюбного гостя, а Барретт гостеприимного хозяина? И безучастное молчание Барретта на протяжении всего разговора о женской сексуальности только укрепляло мои подозрения. Я внимательно следила за поведением, взглядами и даже жестами собеседников, но таланта носить светские маски этим двум хищникам было не занимать — они вели себя совершенно естественно и непринужденно, и я уже сама начала путаться, где игра, а где истина, упрекая себя в чрезмерной подозрительности и бурной женской фантазии.
Как только мы распрощались с Назари, Ричард протянул мне сок в черном бокале, а я облегченно вздохнула, считая тему араба закрытой хотя бы на сегодня.
Внезапно я почувствовала, как пальцы Барретта едва заметно прошлись по моему позвоночнику, оставляя дорожку из легких нежных прикосновений и аромата его дорогого одеколона, скользнули ниже по моей пояснице и неожиданно больно сжали ягодицу именно в том месте, где был укус. Резкий перепад от нежности к боли ударил по вискам, и я, ощутимо вздрогнув, подняла глаза на своего Дьявола.
Он смотрел на меня невозмутимо, будто ничего не произошло, а я нахмурилась, пытаясь прочесть его мысль. Неужели я допустила стратегическую ошибку в разговоре с Назари? Нет, не должна была, иначе бы Барретт вмешался. Значит… определенно, это было наказанием за мою выходку с Черным Лебедем.
— Прости, что повернула разговор с четой Сенгов в опасное русло, — тихо проговорила я.
Барретт едва заметно кивнул, но руки не убрал, и я поняла, что в дополнение ко всему прочему ему не понравилось моё "Любимый".
— Любимый, — не желая уступать, произнесла я и увидела, как в его глазах медленно просыпается Хищник. Он не отпускал, а я, стараясь не замечать ощутимую боль, упрямо повторила: "Любимый".
— Если ты меня любишь, значит знаешь, что меня раздражают подобные эпитеты. Избавься от них. И еще, — внезапно добавил он, все же убирая руку от моей ягодицы, — мне не интересно, что произошло в "Никки" между тобой и Мартой. Даже если она спровоцировала тебя на пляски, это не служит тебе оправданием и не снимает с тебя ответственности. Не позволяй врагу собой манипулировать.
Он сказал это тихо, но его последние слова заставили меня посмотреть на ситуацию в "Никки" под другим углом. Именно после разговора с Мартой я повела себя, как капризный
Я вскинула взгляд на Ричарда и, изучая его стальные глаза, кивнула — он был прав, говоря "не позволяй врагу собой манипулировать".
— Больше такого не повторится, — тихо произнесла я.
Барретт на это ничего не ответил, а я, помня его недовольство от моего эпитета добавила, отстаивая свою любовь: — А Любимым я всё равно буду тебя называть, только не при всех.
Сказав это, я приподнялась на цыпочки и прикоснулась губами к его острой скуле.
— Увидим, — спокойно произнес Барретт, а уже в следующую секунду я была вынуждена отстраниться, потому что к нам приближалась очередная пара, чтобы поздороваться с Хозяином этого "бала".
Вечер продолжался в своем сумасшедшем ритме, а я только и успевала запоминать лица, которые сменялись одно за другим, будто несшийся с сумасшедшей скоростью состав с мелькающими перед глазами вагонами. Про себя я иногда отмечала, что некоторые гости, хоть и пытались сделать вид, что у них в бизнесе все в полном порядке, и даже приводили примеры своей успешности, но пара вопросов Барретта в духе "надеюсь, скачок акций вниз никак бизнесу не повредил" переводили разговор в нужное для Ричарда, более правдивое русло.
Пожелав всего хорошего очередной паре и уже не чувствуя ног, я все же позволила себе немного расслабиться и, склонив голову, оперлась на широкое плечо моего Дьявола. Вероятно, почувствовав мою усталость, он просканировал меня взглядом и внезапно положил горячую ладонь на мой затылок. По позвоночнику тут же побежало тепло, и я почувствовала, как разомлевают мышцы спины. От приятного ощущения я подняла голову и, поглаживая волосами его пальцы, облегченно вздохнула, подпитываясь от своего мужчины, как батарейка.
— Иди к бару, — указал он подбородком.
Я отрицательно покачала головой, не желая от него отходить и решительно выпрямилась, давая понять, что я готова продолжить вечер.
— Иди, я работаю, — тихо, но настойчиво произнес он, и мне ничего не оставалось, как подчиниться.
Нехотя оторвавшись от него, я пошла по направлению к бару, находившемуся за импровизированной сценой-бассейном, но, увидев скопление женщин, я представила себя кровавой каплей в гуще этого черно-белого косяка акул и тут же передумала. Подняв голову вверх, я обнаружила, что на следующей палубе было почти безлюдно — лишь несколько пар, вероятно, тоже подыскивая уединение, нашли там спокойный уголок и были заняты только друг другом.