Девочка. Книга третья
Шрифт:
— Все будет зависеть, понравится ли мне их план.
— Понял, — кивнул Тэд и начал что-то писать в своем планшете.
— Полиграфия? — и она посмотрела на Молли.
— Мы работаем с "Graphic designs". Флаеры, каталоги и брошюры они сделали хорошие на прошлую выставку.
— Главное, чтобы без задержек, и надеюсь, инцидентов с цветовой гаммой больше не повторится.
— Нет, они все поменяли, — кивнула Молли, а я вспомнила, каких трудов мне это стоило.
— PR, — и она посмотрела на нашего пиарщика Ларри. — Меня совершенно не устроила работа агентства.
— Там сменился директор. Это может быть нам на руку.
— Новая метла пока будет оглядываться и все рассматривать по сторонам… — задумчиво произнесла Кэтрин и приняла решение: — Они наши. Звоните им.
— Гифт-шоп.
— Мы ждем от вас зарисовки с дизайном выставки, — отчеканил менеджер.
— Роби, — повернулась она к бартендеру нашего небольшого, но уютного кафетерия.
— Кейтеринг на мне, — отчеканил он. — Мне заказать ту же компанию?
— Да, они хорошо справились в прошлый раз. Выбор вин и шампанского я лично буду контролировать. Экономить на таких вещах — себе дороже.
— Да, понимаю, все самое лучшее, — кивнул он.
— Через три дня на моем столе должно лежать меню на выбор и винная карта.
— Так, теперь вы, девочки, — и она повернулась ко мне, ресепшионистке Викки и новой помощнице менеджера. — Вы на подхвате. Никаких "это не входит в круг моих обязанностей", "а я уже должна идти домой" и прочее.
— Командная работа, — отчиталась Викки.
— Будем работать, сколько потребуется, — кивнула я.
Кэтрин еще раз обвела взглядом наш круглый стол, объявила брифинг закрытым и умчалась к юристам и страховщикам.
Сейчас, слушая знаменитую каватину "Фигаро здесь, Фигаро там", я непроизвольно улыбнулась. Меня тоже можно было считать Фигаро на этой выставке. Я много работала и была на подхвате, где это требовалось. А проблемы были — то маленькие, как опечатки в брошюрах при верстке, то большие, как страховщики, которые умудрились перепутать контракты, то гигантские, когда мы с Кэтрин и юристами ездили в аэропорт по причине того, что таможня притормозила наши картины из Европы. Но я не жаловалась — я принимала участие в кипучей деятельности галереи, внимательно следила за Кэтрин Шейд и, как губка, впитывала ее опыт. Плюсом оказалось и то, что цейтнот начался в аккурат, когда я сдала сессию, и у меня была возможность включиться в работу по полной.
Мне было интересно наблюдать за Кэтрин и ее методами работы. Несмотря на то, что у нее был острый глаз и чутье на таланты, я бы не назвала ее творческой личностью. Она была скорее оценщиком и прагматиком. Наблюдая, как она общается с дизайнерами и пиарщиками, я понимала, почему Гарри поставил ее управлять галереей и доверил ей кураторство выставки — она умела направить в нужное русло, и без лишних слов. Несмотря на то, что Кэтрин была жестким руководителем, она всегда давала сотрудникам проявить себя и могла принять другую точку зрения, если это было полезно для Дела.
Кэтрин было около сорока, она была не замужем. Молли, которая была ее ассистенткой
Да, она могла улыбнуться или обаять клиента галереи, но это были лишь дань вежливости и желание расположить потенциального покупателя к картине, но не к себе лично.
Старожилы галереи поговаривали, что Кейт в свое время еще на заре создания арт-бизнеса два года встречалась с Гарри Чейзом, но у них ничего не вышло. Гарри впоследствии женился на балерине, у него была крепкая семья и двое очаровательных детишек, крестной которых и стала Кэтрин.
Иногда, наблюдая за ней со стороны, я замечала, что к ней тянулись творческие мужчины. И чувствовалось, что это правильно — они смягчали ее жесткие нотки, а она давала им стабильность и защиту. Но при встрече с таким же жестким Гарри они становились двумя хищниками в одной клетке, и ощущался диссонанс. Бизнес-партнерство эти отношения выдерживали, но не более. Видя их вместе, я понимала, почему их личный корабль не выдержал — не было в этой паре того баланса любви и разума, который и держал отношения мужчина-женщина. Слишком много разума и независимости было в каждом из них.
Как-то вечером я приехала к ней домой с набросками развески — она не любила электронные версии и всегда требовала делать эскизы планировки от руки. Я уже хотела уходить, предполагая, что Кэтрин посмотрит наброски позже, но она остановила меня.
— Присядь. Это займет пятнадцать минут. Отвезешь их после моего утверждения в мастерскую. Позвони водителю и скажи, чтобы ждал.
Забрав у меня эскизы, она не ушла в кабинет, а расположилась в удобном кресле и, разложив наброски на столе, начала править их маркером. Последовав ее совету, я присела на диване и осмотрелась по сторонам.
Принято считать, что дом и его убранство говорит о нашем характере. Я была согласна с этим мнением. Рассматривая обстановку в стиле классицизма в голубых с золотом тонах, я отметила, что гостиная Кэтрин, как и сама она, была строгой, но гармоничной, изящной, но солидной.
Над камином висела большая картина в массивной золотой раме, совершенно выбиваясь из общего ровного стиля апартаментов. На смазанном фоне были изображены яркие крупные пионы, они покрывали почти весь холст целиком и будто пытались вырваться из рамы, перечеркнуть, или, скорее, внести жизнь в выдержанный стиль гостиной.
— Что ты видишь на этой картине? — внезапно услышала я голос Кейт и резко обернулась.
Она, не поднимая головы, продолжала делать поправки на эскизах, а я, вновь повернувшись к полотну, задумалась.
— Это фовизм, с элементами импрессионизма. Манера резких динамичных мазков и ярких цветов, но без упрощения формы и пространства.
— Что ты видишь на этой картине? — повторила Кэтрин, и я поняла, что от меня требовался совсем другой ответ, основанный на ощущениях, а не на знании направлений и стилей.