Девочка. Книга третья
Шрифт:
Широко расставив ноги, я выписывала бедрами незамысловатый узор в такт завораживающей музыке и, медленно опуская руки, вела галстук, словно натянутую тетиву, вниз по пояснице, лаская им талию и попу, очерчивая им бедра и колени, поглаживая им голени и щиколотки. Достигнув каблуков, я обернула галстук вокруг левой лодыжки и туго завязала его узлом, стараясь следовать музыкальному ритму. Коснувшись к щиколоток, я стала медленно подниматься, прочерчивая указательными пальцами шов на чулках. Дойдя до складочек у основания ягодиц, я немного сжала полупопия и, слегка их приподняв, раздвинула, будто приглашая полюбоваться моим таинством, которое было прикрыто длинной рубашкой. Внезапно мой Черный Лебедь усмехнулся, и я, следуя его наитию, оттянула
Будучи к Барретту спиной, я не видела его реакции, но чувствовала позвоночником, что стою на краю пропасти. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в неизвестность, я в такт музыке прочертила попой восьмерку и продолжила шоу.
У меня был припрятан еще один небольшой козырь в рукаве, ну… почти в рукаве. Слегка покачивая бедрами в такт музыке, я расстегнула пуговицы и резко развернулась лицом к Барретту, оттягивая полы рубашки назад. Медленно выдыхая дым, он внимательно сканировал взглядом мое белье, вернее наручники, одно незакрытое кольцо которых было продето через бюстгальтер во впадинке, а второе через пояс для чулок на талии, тем самым красиво растягивая цепь на моем животе.
Дьявол поднял глаза — и внутри меня все сжалось от страха. Его взгляд стал осмысленным и тяжелым — он таил в себе нечто абсолютно темное, запретное, он подавлял твою волю, он будил твои звериные инстинкты, на которые цивилизованное общество наложило ТАБУ. Но мой Черный Лебедь был настойчив и продолжал вести жесткую линию в исполнении задуманного.
Я вновь опустилась на колени, широко раздвигая ноги, а Барретт, сделав глоток янтарной жидкости, поставил стакан рядом с моей ногой, продолжая наблюдать за шоу. Мой черный Лебедь посмотрел на поблескивающий хрусталь на столе и усмехнулся новой идее. Обильно смочив пальцы в янтарном алкоголе, я медленно повела дорожку из ароматной влаги по внутренней стороне бедер, продвигаясь вверх. Достигнув паха, я прошлась пальцами по губам, оставляя там тонкий след от коньяка, такой же, какой сейчас ощущал Барретт во рту. Прогнувшись назад, я начала массировать клитор, в такт музыке выгибая бедра вперед — не по-настоящему, имитируя, но внезапно осознала, что вся атмосфера в нашем с Барреттом пространстве наэлектризована и пропитана запретной похотью. Я осязала ее кожей, я вдыхала ее аромат — она была опасной, холодной, будто нож у горла, и моему Черному Лебедю это нравилось. Разбуженная моим мужчиной, здесь и сейчас раскрывалась еще одна ипостась моего женского начала — темного, сексуального, не знающего границ. Пальцы становились все проворнее и проворнее, а возбуждение нарастало волна за волной, но понимая, что еще не время, я резко остановилась. Не прерывая зрительного контакта, я медленно вытащила мокрые, поблескивающими от моего возбуждения пальцы и повела ими по лобку вверх, выписывая узоры на животе. Достигнув наручников, я вымазала их в своем соке, и медленно пройдясь по ложбинке между грудей, обхватила указательный палец ртом. Чувствуя вкус своего возбуждения с тонкой ноткой алкоголя, я облизала губы, давая понять, что коньяк с моим ароматом гораздо вкуснее.
Барретт продолжал безмолвствовать и не предпринимал никаких шагов, чтобы остановить меня. Он со спокойным видом наблюдал за моими действиями, но мне казалось, что сейчас я иду по лезвию острой бритвы. Бесшумно выдохнув, я в очередной раз отбросила страх и перешла в последнее наступление.
Аккуратно опершись о столик, я мягко скользнула Барретту на колени и, пока снимала туфли, несколько раз выгнула бедра, нежно ластясь к его груди и щекоча волосами его скулы. Барретт смотрел на меня спокойным и будто бы уставшим взглядом, а я, наконец сбросив каблуки, встала на диване перед ним в полный рост.
Он поднес руку ко рту и, сделав очередную затяжку, медленно выпустил дым на мой живот, рассматривая, как облако расползается по моей коже. Чувствуя мягкие
Танец был исполнен — теперь оставалось ждать ответного хода Дьявола, и он не заставил долго ждать.
Барретт медленно поднял голову и, посмотрев на меня сонным взглядом… резко атаковал. Ударив по моим ногам сзади, заставив их подогнуться, он дернул меня за наручники и я, не успев опомниться, очутилась внизу перед ним на коленях, зажатая его бедрами. Больно потянув меня за волосы, он склонился над моим лицом и посмотрел мне в глаза.
Вблизи этот холодный взгляд пугал еще больше. Мне казалось, что сейчас я смотрю в дуло пистолета — одно неверное движение — и мне конец. По спине прошел ледяной озноб, и я затаила дыхание от страха.
— Ты ведь осознаешь, что сейчас я себя не контролирую и могу тебя порвать, — тихо произнес он.
Да, с первой секунды нашего зрительного контакта я это осознавала, я это чувствовала позвоночником, и мне было страшно до смерти, на уровне первобытных инстинктов, но мой Черный Лебедь улыбался — он все-таки исполнил задуманное. Осязая грудью возбуждение Барретта, я потянулась к его лицу и, ласково проведя губами по щетинистой скуле, вдохнула его мужской запах вперемешку со сладким дымом.
— С Днем Рождения, Любимый, — тихо прошептала я и снова прикоснулась к холодной щеке, в очередной раз чувствуя, будто целую снайперскую винтовку, наведенную на меня.
Барретт скривил уголок рта и некоторое время сканировал мое лицо, определенно принимая решение. Я же тихо сглотнула и, сжав кулаки, пыталась побороть страх перед краем бездны.
Наконец, отпустив мой затылок, Барретт поднес сигару к губам и сделал глубокую затяжку. Внезапно он больно сдавил пальцами мое лицо и выпустил струю сладкого дыма. Закашлявшись, я крепко сжала его предплечье и как только восстановила дыхание, улыбнулась — моему Черному Лебедю было хорошо, ему хотелось взмыть в небо.
Барретт откинулся на диван и, сделав очередную затяжку, выпустил дым в сторону.
— А мне? — потребовала я.
— С тебя хватит, — тихо сказал он, давая понять, что всё равно держит ситуацию под контролем и, приняв следующую порцию дыма, закрыл глаза.
Но я была не согласна с таким положением вещей и, приподнявшись на руках, накрыла его губы в неумелом поцелуе, крепко обняв за шею.
Он больно сжал мой затылок, но не отстранился, а все же, разомкнув жесткий рот, позволил пряному дыму наполнить меня изнутри. Медленно закрыв глаза, я целовала его рот, проникая языком как можно глубже, и вдыхала сигарный аромат вперемешку со скорпионьим ядом.
И наступила свобода. Я опять была в полете. И если на Limitless, паря над водным пространством с Ричардом, я возносилась с ним к небу, то сейчас, слившись воедино в ядовитом поцелуе с Дьяволом, я падала с ним в бездну.
Я открыла глаза и увидела перед собой глаза Дьявола. Он внимательно изучал мое лицо, будто проверяя, насколько сильно раскрылась моя темная сторона, и дошла ли я до той черты, когда он мог погрузить меня на дно своей пропасти.
— Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, Девочка, — наконец тихо сказал он, неторопливо снимая с моего белья не защелкнутые до конца наручники.
Приблизившись к его лицу, я провела кончиком носа по его щетинистой скуле и, вдыхая его мужской запах вперемешку со сладким дымом, прошептала над ухом:
— Ты хочешь, чтобы я была плохой? — и наклонившись над его ладонью, медленно провела языком по его большому пальцу, а затем дальше, обвела полукруглой дорожкой прохладный металл колец.
На это Дьявол ничего не ответил, а лишь уверенно отвел мои руки назад и жесткими движениями зафиксировал запястья наручниками. Аккуратно, практически не касаясь, он убрал мои волосы с плеч назад и быстро, уверенной рукой намотав на мою шею ремень, зафиксировал его сзади.