Девочка-война
Шрифт:
А потом он вел меня передохнуть после горячего пара в зону отдыха, где мы смотрели урывками «Ивана Васильевича» и почти синхронно повторяли за героями фильма, ставшие крылатыми, фразы.
– Лепота!
А дальше пришла пора веников. М-м-м, вот тут-то Громов меня и отходил как следует! От души, знаете ли, да так, что на него у меня сил уже не хватило, хотя и очень хотелось. Да-да, с полки он меня форменно отлепил, осторожно промыл голову, ополоснул с лейки, замотал в простыню, вывел в зону отдыха, а там усадил в кресло, вручив пузатый бокал с клюквенным морсом.
Черт!
– Дёма!
– встрепенулась я.
– Что такое?
– испуганно оглянулся он.
– Так уже одиннадцать! Новый год скоро!
– Потерпи немного, я сейчас, - улыбнулся мне тепло и скрылся за дверью парной.
Когда же мы вернулись в дом, то я спешно кинулась сушить волосы и приводить себя в божеский вид. Дрожащими руками достала черный ажурный комплект нижнего белья и натянула его на себя, немного смущаясь его бесстыдной красоты и, пока не передумала, быстро надела платье, что захватила с собой специально для этого случая. Вот так, теперь я готова. Вернулась в комнату, прихватила из чемодана заготовленную и упакованную коробочку и без четверти двенадцать спустилась вниз, где меня, у накрытого стола с горящими свечами, ждал Демид.
И, как и всегда, когда я смотрела на него, горячая лава прокатилась по всему моему существу. Я так любила его, так была пронизана этим чувством, что иногда было трудно дышать, а еще хотелось плакать от счастья и понимания того, что мои чувства взаимны.
– Вот и ты, Малинка, - хрипло прошептал мне парень и сделал шаг в мою сторону, а меня к нему потянуло словно магнитом.
– Вот и я, Дём, - и он тут же нежно и осторожно обнял меня.
Несколько секунд щемящей нежности в объятиях друг друга, а потом мы все же бредем к столу и садимся напротив друг друга, не в силах разорвать магию наших глаз.
– Я тебе подарок приготовила, - выдыхаю я и несмело протягиваю ему коробочку.
– Ты и есть мой подарок, Агата, - сознание коротит от этих его слов и неуместно вспоминается тот глупый и жестокий спор, но я тут же отгоняю эти мысли. Все, хватит, это все в прошлом! Навсегда!
А потом он открывает коробочку и достает широкий кожаный черный браслет с тремя бусинами, вплетенными между вязью.
– Я сама его сделала, - выдыхаю я, не в силах понять нравится ему или нет, - а бусины - это агат, - и последнее слово почти беззвучно срывается и тает между нами, потому что я так и не могу разобрать его реакции. Да, наверное, это глупый подарок. Смешно дарить подобное человеку, у которого все есть. Правда?
Но он сжимает мои ладони в своих горячих руках и прижимается к ним губами.
– Спасибо, Малинка! Поможешь надеть?
– и я киваю, дрожащими руками затягивая петли замка на его широком запястье. Красиво и очень идет ему, как по мне.
Но все эти мысли тают в моей голове, после того как он протягивает уже мне длинную и плоскую бархатную коробочку.
– А это тебе.
И я несмело открываю презент, а потом восторженно охаю, смотря на длинную изящную золотую цепочку и кулон в виде сердца, сплошь
– Боже!
– выдыхаю я и поднимаю на него глаза, полные слез, - Дёма, спасибо! Это...
– Не благодари! Я просто люблю тебя, Агата! И все, что я делаю для тебя - это от чистого сердца и оно теперь принадлежит только тебе одной.
И после этих слов я не смогла сдержать всхлип, и одинокая слезинка скатилась по моей щеке, а затем и вторая.
– Не плачь, родная, - встает он со своего места и сгребает в свои объятия.
– Это от счастья, Дём!
– и он тут же заходит мне за спину и надевает на меня свой подарок, а я стискиваю в ладошке сердечко и не понимаю, как смогу совладать с теми чувствами, что почти душат меня изнутри.
Замочек щелкнул и моего плеча коснулись его губы, прошлись вверх по шее и зубы прикусили мочку уха, призывая табун мурашек прокатиться вдоль моего позвоночника.
– Не надо плакать, Малинка, просто наслаждайся этим.
И он ладонью поворачивает к себе мое лицо и впивается в мой рот сразу глубоким страстным поцелуем. Я не могу сдержать стона, но отвечаю ему, чувствуя, как жаркие молнии разрывают все мое тело, что уже объято нетерпением. И вот она я, и вся в его власти, а руки так умело скользят по мне, мастерски растравливая такие понятные для него желания и такие опасные для меня.
Безумие, яркое и концентрированное, затапливает мое сознание и я уже ничего не могу поделать, ни с ладонями, что по-хозяйски пробрались под платье и сжали ягодицы, ни с моими ногами, закинутыми на его поясницу, ни с тем, что меня бережно уложили на мягкую шкуру возле пылающего камина. Когда-то я была красиво одета, а теперь только его руки путешествуют по мне и все больше топят меня в океане желания.
– Господи, Агата, - приподнимается на мне Демид, окидывая мое тело голодным взглядом, -ты так прекрасна!
И снова набрасывается на меня, а я только варюсь в этом адском коктейле и нетерпеливо постанываю, принимая его страсть, напитывая себя ею и сходя с ума от того, что он делает со мной.
Я совершенно не заметила, как оказалась полностью обнаженной. Как и то, что это сделал и он и спустился ниже. Поясницу окатило кипятком. А я только развела сильнее ноги, приподнимая бедра и прихватывая его за волосы, и почти взвыла, когда несколько минут спустя вспышка запредельного удовольствия разорвала меня на мелкие кусочки. Это за гранью и сердце навынос...
Почти в полубреду я слышала, как рвалась фольга от защиты и его тихий, но наполненный отчаянием шепот наполнил меня уверенностью, что все правильно, что так и надо.
– Мне невыносима сама мысль, что я стану причиной твоей боли. Пусть и всего лишь раз.
– Дем, пожалуйста, сейчас, - только и ответила я.
И мои губы тут же смяли в новом поцелуе, наполненном нежностью и любовью. Вот так, мальчик мой, вот так.. .Не нужно медлить, мне и так страшно до одури!
Толчок и вспышка боли пронзила поясницу, остро и беспощадно, а я только впилась зубами в изгиб его плеча и растворилась в понимании, что я теперь полностью принадлежу ему одному.