ДЕВОЧКА В БУРНОМ МОРЕ
Шрифт:
— Вы отправитесь на шхуну вместе с матросами и спросите норвежских рыбаков, как обойти это чертово место, — сказал капитан Улафу.
— Я готов, сэр! — ответил Улаф.
Пока сигнальщики посылали друг другу световые тире и точки, завизжала лебедка, и шлюпка с Улафом и двумя матросами опустилась на волны.
Антошка помахала ему рукой. Он ответил еле заметным жестом.
Капитан и старший помощник, вооружившись биноклями, следили за шлюпкой; все, кто находился в эти минуты на палубе, прилипли к борту. Не наткнутся ли
Кто-то протянул Антошке бинокль, и перед ее глазами вдруг выросла шлюпка и Улаф на ней с веслом в руках; она отвела бинокль от лица и невооруженным глазом видела опять маленькую легкую скорлупку, которой играли волны. И опять в окулярах Улаф.
Вот он взбирается вслед за матросом по трапу на шхуну, трапа не видно, и кажется, что они ползут по борту шхуны как мухи. Вот им протягивают руки… они на палубе шхуны… им завязывают глаза и уводят.
Антошка вскрикнула.
Мистер Мэтью взял у нее бинокль.
— Что это значит? — спросила Антошка. — Почему их схватили за руки? Им завязали глаза?
— Увидим, увидим, может быть, там фашисты. Капитан приказал навести пушки на шхуну.
— Не стреляйте, там Улаф, Улаф! — закричала Антошка.
Мэтью погладил девочку по плечу.
— Не беспокойтесь, мисс, зря стрелять не будут. Лучше бы вы отсюда ушли.
Антошка закрыла рот рукой и сделала вид, что не слышит и не чувствует, что мама тянет ее за рукав.
Она напряженно вглядывалась в черные точки — шхуну и шлюпку, слившиеся в одно пятнышко, то исчезавшие где-то за волной, то выпрыгивающие наверх. Она с опаской поглядывала на жерла пушек, готовые выплюнуть заряды. В голове вихрем неслись мысли. Неужели Улаф попал в плен к немцам? Стрелять по шхуне — это стрелять и по Улафу. На палубе все замерли.
Капитан опустил бинокль.
— Все в порядке! — с облегчением вырвалось у него. — На шлюпку спустились наши матросы и кто-то с ними четвертый. Они отваливают.
Теперь и Антошка видела, что шлюпка отделилась от шхуны и приближается к ним. В ней четыре точки, четыре человека. Вот она уже видит Улафа.
Когда шлюпка подошла к борту, матросы с парохода опустили багры, чтобы волна не ударила ее о борт, обращались с ней, как с миной. Наконец матросы там внизу ухватились за багры и подтянули шлюпку к пароходу. Первым поднялся на борт Улаф, за ним человек в рыбацкой одежде и тяжелых резиновых сапогах.
Улаф перемахнул через борт, подошел к капитану и по-военному отрапортовал:
— Сэр, на пароход прибыл капитан рыболовной норвежской шхуны.
Капитан пошел навстречу рыбаку — рослому человеку в меховой кожаной куртке и шапке с длинными ушами.
Антошка пригляделась к нему и чуть не вскрикнула. Это был дядя Кристиан, тот самый, с которым она познакомилась у Карлсона
— Делай вид, что не знаешь его…
Кристиан протянул капитану руку.
— Мое имя вам ничего не скажет. Я член группы норвежского Сопротивления, и поэтому мы с вами союзники. Я хочу вам объяснить, как лучше обойти минное поле.
Кристиан вынул из нагрудного кармана карту и стал указывать капитану безопасный путь.
— Вы пройдете здесь, а затем повернете на юг. Вот в этом месте немецкие самолеты позавчера тоже насыпали мин.
— Разрешите, я перенесу это на мою карту. — Капитан пригласил Кристиана в штурманскую рубку.
— Да, я для этого и прибыл сюда, — согласился норвежец, — только поспешите.
Идя по палубе, норвежец увидел расчехленные пушки, наведенные на шхуну, и усмехнулся.
— Для нас приготовили? — спросил он.
— Время военное, — развел руками капитан.
— Почему они завязали вам глаза? — спросил Улафа Мэтью, когда Макдоннел и Кристиан поднялись на мостик.
— Они хотели убедиться, не враг ли я, — ответил Улаф.
— На шхуне что-то было, что вы не должны были видеть? — решил уточнить третий помощник мистер Роджер.
— Я ничего не заметил, кроме сетей и рыбы, — пожал плечами Улаф.
Он не мог выдавать тайны своих друзей. Ясно, что дядя Кристиан не просто вышел в море ловить рыбу. У него, наверно, были и другие дела. Возможно, он вышел на связь с кем-нибудь из членов Сопротивления, может быть, они готовили диверсию против германских кораблей. Улаф ни о чем не спрашивал. Он рассказал Кристиану, что идет на английском транспорте в Советский Союз, что пароход отстал от конвоя, и этого было достаточно, чтобы дядя Кристиан сам вызвался показать капитану наиболее безопасный путь.
Антошка с восхищением смотрела на Улафа, а он не знал, куда спрятаться от ее блестящих глаз. Он боялся, что девчонка, чего доброго, начнет восхищаться его поступком, в котором ровным счетом ничего не было особенного.
Вскоре капитан с Кристианом вышли на палубу. Мистер Эндрю энергично потряс руку капитану норвежской шхуны, поблагодарил его.
— Вы благодарите вот этого парня, — хлопнул по плечу норвежец Улафа, — и берегите его. Это очень хороший и мужественный человек, мы хорошо его знаем и любим.
Кристиан скользнул взглядом по Антошке и ее маме, улыбнулся им, улыбнулся одними глазами. Узнал ли он их? Возможно, но Антошка не знала, как себя вести, и улыбнулась ему тоже одними глазами. Норвежец надвинул шапку, завязал концы ее, как у башлыка, сзади, потряс за плечи Улафа и стал спускаться по трапу вниз.
Капитан показал карту своим помощникам и, обратившись к Улафу, спросил:
— Этим людям можно верить? Быть может, они показали нам путь, по которому мы прямо угодим или на минное поле, или в лапы к фашистам?