ДЕВОЧКА В БУРНОМ МОРЕ
Шрифт:
Елизавета Карповна проколола иглой тонкую резиновую пробку, ввела в склянку спирт, поболтала и медленно вытянула содержимое в шприц. Сделала укол. Паррот был все еще в забытьи.
— А теперь передохните, — предложил мистер Чарльз.
— Вы уже закончили операцию? — удивилась Елизавета Карповна, но, увидев накрытое простыней с головы до ног тело на столе, поняла, что медицинская помощь этому матросу больше не нужна.
Она медленным движением стянула со рта марлевую повязку.
— Я пойду взгляну на детей. — Сердце
— Олл райт! Вы нужны мне будете утром. Спокойной ночи!
Елизавета Карповна выбежала на палубу. Было уже темно. Вместе с темнотой наступила тишина, взрывы прекратились.
— Мамочка, он смеется! Он смеется! Его рассмешил Пикквик. Его, наверно, зовут Джонни. Посмотри, какой он красивый! — затрещала Антошка, повиснув на шее у матери.
— Хорошо, что он смеется, очень хорошо!
— А почему же ты плачешь? — забеспокоилась Антошка.
— Наверно, от радости.
— Мамочка, откуда он? Его выловили в море?
— Да, он был привязан к плотику.
— А где его мама?
— Неизвестно, — ответила Елизавета Карповна. — Возможно, ее подняли на другой пароход или на военный корабль.
Елизавета Карповна воткнула штепсель от электрического чайника в розетку.
— Выпьем чаю и будем спать.
Она еще раз осмотрела и выслушала малыша, который вырывался из рук незнакомой женщины и тянулся к Антошке.
— Ты видишь, он уже привык ко мне, — с гордостью говорила Антошка. — Мама, взрывы прекратились. Это почему? Все подводные лодки уже потопили или прогнали?
— Наверно. — Елизавета Карповна почувствовала, как она смертельно устала. — Спать будем в кают-компании не раздеваясь. Так приказал капитан. Я пойду в нашу каюту и принесу подушки.
На палубе Елизавета Карповна увидела тени матросов, выстроившихся у борта. Двое спускали за борт продолговатый тюк. Поняла: хоронят матроса, умершего на операционном столе.
ВЫГОДНАЯ СДЕЛКА
В эту ночь Елизавета Карповна долго не могла уснуть. Слишком много переживаний выпало за день, и мучила мысль: что случилось с дипкурьерами? «Наверно, сумели спасти», — успокаивала она себя. Ведь это не просто пассажиры, и об их безопасности должны позаботиться прежде всего. Как спросить об этом Паррота? Что сказать Антошке?
Утром в сон вплелось что-то очень уютное, домашнее.
«Ладушки, ладушки! Где были вы? У бабушки»… — «У-у-шки, у-ушки»… — жужжал голосок. «Ладушки, ладушки», — распевала Антошка. «У-уш-ки, у-шки», — вторил Джонни. «А как мычит корова?» — спросила Антошка своего питомца по-английски, но Джонни не знал, что такое корова. «Му-му», — мычала Антошка, и Джонни повторял.
Увидев, что мать улыбается, Антошка подбежала к ней, чмокнула в щеку и с восторгом стала рассказывать, какой это умница Джонни: он все понимает даже лучше, чем Пикквик.
Пришел старый Мэтью
— Мистер Мэтью, что это? Пожар? — спросила Елизавета Карповна, взглянув в иллюминатор.
— Да, миссис, пароход, наверно, налетел ночью на мину либо на торпеду, но вы не беспокойтесь: с него сейчас будут снимать команду.
Антошка тоже подошла к иллюминатору. Горящий пароход двигался вперед, его догонял военный сторожевой корабль и, наконец заслонил транспорт.
— Военный корабль пришел на помощь? Сейчас погасят пожар? — спросила Антошка.
— Да, мисс.
Но дым не уменьшался, а усиливался, порывы ветра окутывали и сторожевой корабль.
Стюард выбежал из каюты и вскоре вернулся с биноклем в руках.
— Посмотрите, миссис, — протянул он бинокль Елизавете Карповне, — сейчас произойдет преступление, которого бог не простит.
Сторожевой корабль оторвался и ушел вперед. Горящий пароход, казалось, не двигался, дым и прорывавшийся огонь окутывали уже половину его, подбирались к фокмачте.
— Не пугайтесь, — говорил стюард, — сторожевой корабль снял с горящего парохода людей и теперь будет его расстреливать. Господи, прости этот великий грех, не покарай неповинных в этом, — крестился стюард.
— Почему будут расстреливать пароход и почему это грех, ведь там людей не осталось? — допытывалась Антошка.
На глазах у стюарда были слезы.
Раздался взрыв… Не глухой взрыв глубинной бомбы, щелкающий стальным бичом по кузову парохода, а страшный, оглушительный. Из дыма высоко в небо взметнулись пламя и вода, и в этом огненно-сером извержении закувыркались какие-те черные предметы. Еще взрыв. Дым, пламя и вода смешались в клубок, ринулись вверх и медленно опадали вниз…
Долго еще над волнами висело, чуть вздрагивая, дымное облако, которое ветер яростно разор-вал в клочья, развеял над морем, сдул с гребней волн.
На земле все оставляет следы, и сгоревший дом тоже. Морская пучина поглощает все тайны.
Стюард снова перекрестился.
— Все кончено.
— Что случилось, мистер Мэтью, откуда вы знали, что пароход будет торпедирован? — спросила Елизавета Карповна.
— Его расстреляли наши британские военные корабли.
— Чтобы горящий пароход не достался фашистам? — догадалась Антошка.
— Да, да, мисс, а впрочем…
Стюард опасливо посмотрел на Антошку.
— Говорите, говорите, мистер Мэтью, она тоже должна знать… — начинала понимать Елизавета Карповна смысл разыгравшейся на их глазах трагедии.