Девочка, ты чья?

Кэмпбелл Бетани

Эдон облокотился о машину Лабони и задумался. Джуди Свенстар была полной женщиной средних лет из племени индейцев-чероки. Она жила в Кодоре, в трейлере, и работала в школьной столовой в Маунт-Кодоре.

Ее мать была когда-то санитаркой в клинике Хансингера и немало там повидала. К тому же Джуди приходилась двоюродной сестрой Холлизу.

– У нас еще проблема, – обронил Эдон, вспомнив про побег Холлиза. – Холлиз пропал…

– Знаю, – оборвал его Лабони.

– Ты мне не дерзи! – прикрикнул на него Эдон. – Какое отношение имеет

Джуди Свенстар к Гибсону и Гаррет?

– Дэйви зашел сегодня к Джуди в семь утра, когда искал пропавшего Холлиза. По его словам, она очень расстроилась, узнав об исчезновении Холлиза, и поклялась, что понятия не имеет, где он. Потом, после десяти, Джуди уехала из города и, между прочим, до сих пор не вернулась. Скорее всего и не вернется. Одна ее соседка сказала, что Джуди выходила из своего трейлера с двумя большими чемоданами и сделала одну странную вещь.

– Какую же?

– Она держала у себя птичку в клетке. В хорошую погоду выставляла клетку на крыльцо. Так вот, Джуди вышла с клеткой, открыла дверцу, выпустила птичку на волю и выбросила клетку в мусорный бак. Похоже, она отбыла надолго, если не навсегда.

Наступило молчание.

– Наверное, – снова заговорил Лабони, – Джуди решила, что с Холлизом случилась беда.

– Что? Какого черта этот идиот сбежал?

– Видно, сильно испугался кого-то или чего-то, – усмехнулся Лабони. – Его испугала Гаррет, которую он увидел в доме для престарелых. Подумать только! Мужик испугался бабы!

– Но зачем он взял с собой все свои вещи? Почему оставил этот карандашный рисунок? Кстати, что Холлиз там намарал?

Лабони достал из нагрудного кармана сложенную вчетверо фотокопию рисунка и протянул ее Эдону.

– Это она, Джей Гаррет, – со значением пояснил он, наблюдая за тем, как шеф разглядывает рисунок.

Эдон взглянул на изображение. В гробу лежала красивая светловолосая женщина, вокруг были нарисованы свечи и распятия. Над ней парили ангелы, скорбно сложившие на груди руки.

– Покажи рисунок старику Хансингеру, – сказал Лабони. – Спроси, не напоминает ли ему эта девушка кого-нибудь из его знакомых или пациенток.

Эдон выглядел совершенно ошарашенным.

– Я всегда говорил, что этот Холлиз слишком много знает. И Джуди тоже…

– Нет, это я тебе четыре года назад говорил, что их обоих следовало убрать, – оборвал его Лабони, – но ты тогда и слушать меня не захотел. А теперь они оба сбежали неизвестно куда.

– Думаешь, они сбежали вместе? – спросил Эдон, не в силах отвести взгляд от рисунка.

– Вряд ли, – покачал головой Лабони. – Скорее всего Джуди заподозрила, что мы прикончили его. Поэтому решила сбежать, но ей нужны деньги, а у этого адвоката их очень много. Вот и вся разгадка.

Так-то, приличный мальчик из богатенькой семейки!

– Какой ужас! – выдохнул Эдон.

– По моему приказу за адвокатом и этой Гаррет все время следят. Если они соберутся встретиться с кем-то… скажем, с Джуди…

Эдон

глубоко вздохнул.

– Пусть за ними следят, только не этот болван Мидус. Ты сам должен неотступно следовать за этой парочкой.

– Будет сделано. – Лабони кивнул, улыбнулся и коснулся края шляпы. На самом деле он давно не питал никакого уважения к Эдону Мобри.

Власть ускользала от него. Как перезревший плод, она была готова упасть в сильные руки Лабони.

Апрельское утро разлило нежный свет по всему лесу. Потянулись к солнцу молодые полураспустившиеся листочки, раскрылись бледно-розовые соцветия кизиловых деревьев и диких слив.

– Как здесь красиво! – задумчиво произнесла Джей. Холмы сменились настоящими горами и заросшими лесом долинами.

– Я горожанин до мозга костей, – отозвался Тернер, – и природа не производит на меня большого впечатления.

Чем ближе они подъезжали к городку Эврика-Спрингз, тем выше становились горы и тем круче казались их склоны. Дорога опасно петляла из стороны в сторону, грозя сбросить машину. Взятый напрокат автомобиль казался Тернеру неуклюжей тягловой лошадью, которую ему предстоит провести по узенькой горной козьей тропе.

К их немалому удивлению, на опасной дороге было довольно оживленное движение. Большинство водителей относились к числу пожилых пенсионеров-туристов. Они неторопливо делали повороты, и даже малейшее препятствие казалось им труднопреодолимым. Их чрезмерная осторожность и медлительность приводили Тернера в бешенство.

Периодически поглядывая в зеркало заднего вида, он вдруг заметил, что за ним уже давно следует, держась на небольшом отдалении, белый пикап “шевроле” с тонированным лобовым стеклом и без номерных знаков, по крайней мере спереди.

Разумеется, в Оклахоме и Арканзасе было полным-полно таких белых пикапов “шевроле”, однако именно этот, без номеров, упорно преследовал его, то исчезая, то вновь появляясь в поле зрения.

Не вполне уверенный в своих наблюдениях, Тернер не сказал об этом Джей.

Утром она звонила матери, и та сообщила ей, что состояние Патрика не изменилось. Тернер понимал, что Джей придавала особое значение этой встрече в Эврика-Спрингз, хотя почти ничего не говорила и держалась стоически.

Решив немного отвлечь ее, он указал на еле двигавшуюся перед ними машину и насмешливо заметил:

– Если я к старости буду так водить машину, пусть меня поставят к стенке и пристрелят, чтобы не мучился.

Джей улыбнулась, и Тернер вдруг понял, что ему очень нравится ее улыбка. “Когда-нибудь, когда все это кончится, – подумал он, – я приеду в Бостон и сделаю так, чтобы ты улыбалась, смеялась, светилась от удовольствия и счастья…”

Снова посмотрев в зеркало заднего вида, Тернер увидел тот же пикап “шевроле”. Тонированное лобовое стекло нахально и вызывающе сверкало на солнце. Преследование действовало ему на нервы.