Девочка сталкера
Шрифт:
— Встань, — командует он и я встаю.
— Попробуй выставить мысленный блок. Но для этого тебе нужно научиться расслабляться. Я приказал тебе встать, и ты напрягла все тело. Тогда как приказ распространялся только на отдельные мышцы. Ты должна четко это понимать.
Я киваю и пытаюсь расслабиться.
— Подойди ко мне, — продолжает Демид, и я иду.
Стараюсь не напрягаться, и тогда мне в голову приходит идея разделить свой разум на две части, из которых одна будет продолжать подчиняться Гласу, а вторая… вторая
А раз я могу наблюдать за этим со стороны, без эмоций, значит я могу и как-то повлиять на это.
Например, дать себе обратный приказ.
Я делаю это и чувствую, как мои шаги замедляются.
Я улыбаюсь.
И… замираю на месте.
Почти замираю, но если сказать точнее, то топчусь, потому что ноги борются с двумя приказами одновременно. По крайней мере не иду вперед быстрым шагом, как делала это секунду назад.
Но радость от осознания победы не длится долго.
Потому что Демид отдает следующий приказ.
— На колени.
Я в шоке от такого, но ноги не держат меня и я, как последняя лохушка, плюхаюсь перед Демидом на колени.
Я настолько не хочу этого делать, но у меня никак не получается противостоять.
— Ульяна, ты снова забываешь про расслабление.
Естественно забудешь, когда практически перед носом у тебя оказываются определенные части мужского тела, пусть и скрытые одеждой.
— А теперь…
И Демид начинает расстегивать пуговицу на своих штанах.
Я в такой панике, что невозможно представить.
Пытаюсь разделить свой мозг на две половины, но из-за дикого стресса у меня ничего не выходит.
— Ты же догадываешься, что тебе придется сейчас делать, да? — тянет Демид.
Хоть он еще не спустил брюки, я зажмуриваюсь и отрицательно верчу головой.
— Нет, я не буду этого делать.
— Сейчас посмотрим, будешь или нет, — заявляет Демид, и я слышу звук расстегиваемой молнии.
— Хочу, чтобы ты мне отсосала. Прямо сейчас.
Глава 40
Понимаю, к чему все идет, и тем не менее услышанное повергает меня в шок.
Я распахиваю глаза и смотрю на его крупные ладони, лежащие на ширинке. Веду взгляд выше, на его лицо. Встречаюсь с изучающим меня темным взглядом, в котором наряду с любопытством читается что-то порочное и затягивающее.
Мне кажется, он жаждет, чтобы я это сделала. Хочет смотреть на то, как я выполняю его идиотское и возмущающее меня требование.
Если бы я могла ненавидеть его сильнее, я бы, наверное, возненавидела. Он ведь должен это понимать?
И да, я пытаюсь бороться с его приказом изо всех сил.
Стараюсь так сильно, как могу, но моя голова все равно тянется к тому месту, на которое я стараюсь не смотреть.
Я прилагаю все усилия, чтобы остановить движение, но чем активнее я пытаюсь это сделать, тем хуже
Головная боль нарастает молниеносно. Безжалостно впивается иглами и сковывает мое тело и сознание еще сильнее. Я зажмуриваюсь, а потом мне перестает хватать воздуха. Боль делается слишком невыносимой.
Я готова взвыть от нее, но вдруг начинаю уплывать. Темнота накрывает меня и я перестаю чувствовать вообще что-либо.
Я выныриваю из небытия и понимаю, что лежу на чем-то удобном и мягком. Тело расслаблено, а головная боль беспокоит не так сильно. Практически не беспокоит совсем.
Распахиваю глаза и поворачиваю голову на шорох слева от себя.
И понимаю, что мой кошмар не закончен, он продолжается. Просто немного сменилась локация, но действующие лица все те же.
Я лежу на кровати, а Демид лежит на боку рядом со мной, подперев голову рукой. Разглядывает меня.
Как долго он этим занимается?
Я хорошо помню, что произошло и что именно он требовал от меня. Я так сопротивлялась, так старалась, но у меня ничего не получилось. Я слишком переволновалась.
Вместо того, чтобы расслабиться и выставить блок приказу, как он сам же и учил, я поддалась панике.
Паника отравляет. Она парализует работу всего. Мозга, тела. Из-за нее я слишком напряглась и не смогла сопротивляться хоть сколько-нибудь. Настолько она меня захлестнула.
Если я действительно хочу научиться сопротивляться Гласу, я должна быть пустой. Меня не должна подчинять себе ни одна эмоция. Тогда паническая атака пройдет мимо, не затрагивая, чем бы она ни была вызвана. Я должна пребывать в спокойствии и равновесии, вне зависимости от того, что творится вокруг.
Только когда я перестану идти на поводу у эмоций и не позволю им брать над собой вверх, я смогу сопротивляться Гласу. Смогу подойти к защите от него со всей уверенностью и отстраненностью. Смогу мыслить четко, а значит смогу решить что бы то ни было, смогу отразить его и не поддаться.
Осознание этого настигает меня стремительно, в один миг. И едва оно приходит, как я чувствую небывалые облегчение и прилив сил.
С выключенными эмоциями я больше не марионетка в его руках. Пусть попробует. Пусть приказывает что угодно, у меня получится сопротивляться ему.
— Что ж, Ульяна. Раз ты пришла в себя… — произносит Демид, — тогда продолжим. Хочу получить свой трах.
На последнем предложении он снова применяет Глас.
Я резко вскакиваю и не успевает Демид опомниться и помешать мне, как толкаю его на кровать, а сама усаживаюсь на него сверху.
Мои ладони будто сами собой ложатся ему на шею и начинают надавливать на нее.
Как же я ненавижу его.
И меня бесит, что Демид не сопротивляется.
В отличие от меня, которая с ума бы сошла, если бы он совершил подобное, Демид по-прежнему расслаблен и спокоен.