Девочка со спичками
Шрифт:
Игорь хотел позвать Крайнова – страшно было лишаться покровительства единственного человека, который за последние сутки проявил к нему хоть какое-то подобие сострадания. Но Скорпион догнал парня и пошел рядом, лениво сняв с предохранителя пистолет. Тот моргнул красным на его широком, будто охотничьем поясе. Игорь тут же отказался от идеи догонять Крайнова.
Наконец Скорпион распахнул перед ним двери небольшой гостиной в бордовых тонах, где уютно потрескивал камин. Рядом с ним стояли два кожаных черных кресла. Комната выглядела абсолютно жилой; на поверхностях кое-где были разложены мелкие вещицы, которые многое говорили
На одной из стен на уровне глаз была закреплена старинная бумажная карта мира. Ее покрывали ровно сияющие алые цифровые метки – порой в совершенно неожиданных местах, например посреди Тихого океана.
– Проходи, чего встал! – Скорпион грубо толкнул его в центр комнаты, а сам сел на резной стул темного дерева и вальяжно скрестил длинные ноги в тяжелых ботинках, едва ли не касаясь ими Игоря.
Соколову он сесть не предложил – только вытащил пистолет из кобуры и спокойно положил на колено.
– Тебе оказана честь, щенок.
Игорь не мог толком сфокусироваться на том, что говорил Скорпион, только слушал гулкие удары крови в ушах и не сводил глаз с пистолета.
– Михаил Витольдович редко сюда кого-то приглашает. Обычно к этому времени ребята вроде тебя уже… – Он легонько провел дулом по кадыку и ухмыльнулся. – Но, думаю, ты здесь ненадолго.
Соколов не смел сдвинуться с места и судорожно пытался по мимическим морщинам вокруг выцветших глаз Скорпиона распознать все самые неприятные смыслы этой фразы.
– Говорить что-нибудь будешь, или сразу к делу перейдем?
Игорь буравил блондина расширенными от страха глазами, силясь понять, чего тот хочет от него.
– На колени давай! – заорал вдруг Скорпион и направил пистолет на парня. – Быстро! Сюда ползи. Ползи, я сказал!
Соколов на коленях прополз в сторону Скорпиона и замер, глядя на него исподлобья, снизу вверх, и чувствуя, как щеки начинают пылать от жара камина и ощущения близкой смерти.
Скорпион схватил его за плечо, а второй рукой приставил к виску пистолет:
– Говори! Говори, зачем ты взломал базу! И, главное, как? Тебе отец слил доступы?! Кто за ним стоял?! Кто ему платил? Сколько тебе заплатили? Говори, говнюк!
Игорь зажмурился; тело и язык не слушались, они онемели.
– Ссыкло! – Скорпион вздернул его за шиворот, с отвращением наблюдая, как по щекам Соколова неконтролируемо катятся слезы. – Зачем ты это сделал?! Говори!
– Я х-хотел, чтобы… – голос Игоря был еле слышен из-за трясущихся губ.
– Что? Говори громче!
– Николай! – громыхнул с порога Михаил Витольдович. Крайнов улыбался и сиял порозовевшими щеками – было видно, что он долго ходил по улице во время важного разговора, и разговор закончился хорошо. – Это что за балаган?
Скорпион
– Виноват, – огрызнулся Николай.
– Иди, Коля. Мы тут дальше сами. Иди. – Крайнов хлопнул Скорпиона по плечу и кивнул на дверь.
Скорпион вышел, оглядываясь на Соколова с неприкрытой ненавистью.
Как только дверь за ним закрылась, Крайнов подошел к Игорю, приподнял его с пола и крепко, по-отечески обнял и похлопал по спине раскрытой теплой ладонью. Пахло от него чем-то достойным; немного старомодным, джентльменским таким парфюмом и еще сигаретами – ничего сложного, все понятно и просто. Ему хотелось довериться.
– Ну, ну, ты чего, Игорь Александрыч, раскис? Давай выпьем, что ли. Коньячку?
Михаил Витольдович был широким, плотным, в хорошей еще форме, с небольшим аккуратным животиком, который обезоруживал и придавал ему обаяния. Небольшого роста, но не рубленый и квадратный, а гибкий и ловкий; зрелый, со вкусом и умом, довольный жизнью бонвиван, который обволакивал и заполнял звучным баритоном все пространство вокруг себя. Он как будто постоянно находился в движении, в бурлящих под его высокими залысинами мыслях, в вовлекающем разговоре. Крайнов вызывал очень теплое ощущение, как старый друг, которого ты встречаешь внезапно на вокзале за десять минут до отправления поезда и вдруг понимаешь, что ехать никуда не хочешь, а хочешь остаться с ним и слушать его всю ночь за рюмкой водки в привокзальном ресторане.
Игорь окончательно очнулся от шока только тогда, когда Крайнов почти насильно опрокинул в него грамм двести коньяку и усадил в кресло у камина. Сам он сел в соседнее. Огонь за старинными витыми решетками убаюкивающе потрескивал, а Михаил Витольдович внимательно смотрел теплыми карими глазами на своего подопечного. Игорь наконец перестал держать свою балетную осанку и, откинувшись вглубь кресла, начал успокаиваться и дышать ровнее.
Крайнов задумчиво потер мясистый круглый нос и вдруг спросил:
– Что ж ты, дорогой, с родителями-то в таких неладах? Что с отцом был на ножах, что с матерью. Вроде дельный парень.
Михаил Витольдович слегка склонил голову набок и замолчал, давая Игорю слово – уважительно, без снисходительности, приглашая к диалогу.
Игорь сглотнул подступающие слезы и пожал плечами:
– Я не знаю. А что, мама звонила, да?
– Да она под дверями СИЗО несколько раз дежурила, потом поняла, что тебя там нет, начала звонить всем подряд – в Управление, в питерский офис, всех на уши подняла. Но, правда, потом поутихла – когда ей сообщили, по какой статье ты проходишь. – Крайнов крякнул и потянулся за сигаретами.
Игорь смотрел в камин застывшими глазами.
– Сказала, что съезжает с вашей квартиры на Циолковского. Ну, как отца твоего нашли – так и сказала. Продается теперь квартирка. Неплохая, кстати. Может, кому-то из наших приглянется.
– Она новый адрес оставила? – тихо спросил Игорь, боясь услышать ответ.
Крайнов долго смотрел в огонь, затягиваясь сигаретой. Выдохнув облако едкого пахучего дыма, он протянул вторую сигарету Соколову и дал прикурить.
– Да нет, не оставила. Но ты ж хакер. Узнаешь потом сам. Да и тебе к ней сейчас, думаю, лучше не соваться. Ты ж ее любимого убил, можно сказать. Ну, так все говорят. Я так не считаю, конечно.