Девочка со спичками
Шрифт:
– … да он все детство этой херней страдал, но не всерьез, конечно…
– Посмотри на меня!
Камера зазвенела от крика: звук вырвался из тела Игоря, как взбесившийся пес, которого дразнили окровавленной костью. Он смотрел на отца сквозь дым и неоновое сияние потолка и ждал его взгляда – как и все эти годы. Взгляда взрослого, адресованного взрослому. Глаза в глаза.
Военные замерли, ожидая развязки, – и опять эти удивленно вздернутые брови, и перешептывания, и мерзкие смешки – и, наконец, почти тишина.
Александр Петрович зачем-то медленно зачесал пальцами волосы назад –
– Сучонок! – Отец сплюнул под ноги и, махнув рукой, вышел из камеры.
Военные расхохотались, и громче всех смеялся лысеющий коротышка – и на щеках у него подрагивали маленькие ямочки, придающие ему сходство с бульдогом. Ловкие пухлые пальцы с темными волосками на фалангах сжимали серебристую металлическую папку, на которой сияла красная надпись:
Дело 56-689 ШП
Соколов Игорь Александрович
Взлом основной базы данных Министерства обороны с грифом
«А. Сверхсекретно»
Хаб
Только спустя много дней, в самом конце зимы, Игорь узнал, как звали коротышку.
– Крайнов, – коротко представился тот и сунул Соколову руку, как равному себе. Они стояли во внутреннем дворе головного офиса Министерства обороны в Москве – и Игоря все еще потряхивало после памятного разговора в овальном кабинете с изображением тонущих кораблей.
– Куришь? – Военный знал ответ и протянул ему дорогую крафтовую пачку с золотым тиснением. Игорь с молчаливой благодарностью вытащил оттуда коричневую папироску из органического табака.
– Отец-то твой, того, слабачком оказался.
Игорь сдвинул брови:
– Простите, что?
Вместо объяснений Крайнов крякнул, лениво вытащил из кармана очки и передал их Игорю. Соколов трясущимися руками долго не мог зацепить дужки очков за уши, надел – и надолго замолчал.
Крайнов курил сигареты одну за другой, гася окурки носком блестящего ботинка, и с живым любопытством наблюдал, как непутевый сын его подчиненного медленно поднимает ко рту костяшку указательного пальца и закусывает ее.
– Я не верю. – Игорь сдернул очки, и покрасневшие глаза забегали в поисках несуществующей опоры. – Какой-то бред. Он не мог покончить с собой…
– Мне жаль. – Крайнов мгновенно сделался серьезным и скорбно закивал. – Поехали?
Он хлопнул его по плечу, и Соколов ощутил вдруг, как мелко и позорно трясутся колени.
– Что со мной будет? – прерывисто спросил Игорь.
– Ничего хорошего, – добродушно хохотнул Крайнов. – Минимум лет двадцать пять, максимум… – Он сделал многозначительную паузу. – Как себя проявишь, короче. Не дрейфь!
Он поднял руку, чтобы привлечь внимание незаметного черного автомобиля с госномерами, который поджидал поблизости.
Подросток упал на сиденье и закрыл глаза, чтобы не видеть, как уплывает вдаль синий овальный кабинет и подземные этажи под ним с обитыми металлом стенами и серверами, которые он еще недавно трогал, – не руками, конечно, но
«И уже не получу», – подумал Соколов и ощутил, как в центре груди – там, где всегда его кто-то ковырял металлической вилочкой, – расползается черная дыра, та самая, с которой – он еще не знал этого – ему предстояло жить теперь всегда.
Орать и рыдать, и бить стены, и кататься по полу – всего этого хотелось нестерпимо, но Игорь впервые неосознанно сделал, как мать: просто впился ногтями одной руки в другую, и стало как будто легче.
– Что, кроет тебя? – усмехнулся Крайнов. – Ну, ничего, это пройдет. Ты поспи, Игорь Александрыч, поспи. Ехать далеко. Свежая голова тебе еще понадобится.
На место они прибыли только к вечеру. Игорь резко проснулся и первые несколько секунд пытался понять, где находится. Крайнов давно пересел вперед, к водителю, который контролировал автопилот, и о чем-то тихо переговаривался с ним, шевеля пальцами в проеме между кресел. Их несло по гравийке и болтало туда-сюда – Игорь слышал, как водитель сдержанно ругается сквозь зубы.
Закат проливался кровавыми пятнами сквозь стекла на сиденья и пол; мелькали силуэты черных деревьев, будто вырезанные из розового неба ножницами, лес редел, и наконец за окнами показался коттедж, хотя больше он походил на маленький замок какого-то румынского князя. Остроконечные башенки, высокие окна-бойницы, винтовые лестницы, которые виднелись внутри и петляли, уходя спиралями вверх и вниз, – дешевый китч, который подавленному Соколову показался просто устрашающим.
На пороге замка их встретил белобородый военный со скорпионом на руке – тот самый, что был в его камере на большинстве допросов.
Скорпион хмуро кивнул Крайнову и попытался надеть наручники на Игоря, но был тут же остановлен легким жестом Крайнова. Приобняв Соколова за плечи, тот повел его внутрь. Скорпион потащился следом, угрюмо глядя им в спины.
За стенами коттеджа было далеко не так мрачно, как снаружи. Из-под дверей комнат лился желтоватый свет, где-то шумели голоса, взрывы хохота сменялись зонами тишины, пока Игоря вели коридорами вниз и вниз, в глубину этого поистине огромного дома, словно списанного с полотен каких-то голландских живописцев. В нем были расцвет, пышущий жизнью и похотью, и увядание; лепнина, парча, золото и старинная мебель, будто в музее, и свежие фрукты в хрустальных вазочках на столиках в проходных, никем не заселенных комнатах.
В зале без окон, подсвеченном по контурам стен синим неоном, они встретили небольшую группу людей в форме и в штатском. Они сгрудились вокруг нескольких больших экранов, висящих в воздухе, и что-то бурно обсуждали, Игорь на ходу выхватил взглядом какой-то изломанный, почти нечитаемый код в окошке консоли напротив одного из военных, но Скорпион легонько толкнул его между лопаток, и пришлось идти дальше.
Крайнову внезапно кто-то позвонил по видеосвязи, и он быстро пошел вперед, оставив их со Скорпионом в запутанных коридорах.