Девочка с персиками

Яременко-Толстой Владимир

– Ты думаешь, мне так хочется играть в психиатра?

– Но ты же сам предложил мне свои услуги!

– А теперь передумал. Все.

– Что же мне теперь делать?

– Не знаю, но я не буду.

Я понял, что убеждать его бесполезно. Бланка почему-то запаздывала. Мы пили дешевое красное вино из допплеров – австрийских двухлитровых бутылок. Разговор не клеился. Я посмотрел на часы, было уже восемь. После восьми вечера в подъезде запирали дверь, а значит, мне придется спускаться вниз с ключом, чтобы открыть девкам, когда они, наконец,

появятся.

Снизу раздался звонок. Я схватил ключ и вскочил в лифт. Бланка пришла одна.

– А где же девки? – недовольно пробурчал я.

– Я не успела никого найти. Не хватило времени. Для таких случаев нужно договариваться заранее, а не вот так – с бухты барахты на следующий день.

– Значит, мы будем ебать тебя втроем, – подытожил я спор, закрывая за нами дверь лифта.

В лифте я нетерпеливо вынул свой подрагивающий от развратного предвкушения хуй и дал ей его в руки. Она пугливо заправила его мне обратно в штаны и поправила на себе юбку.

Бланка по-русски не говорила, но, будучи словачкой, кое-что понимала, при этом не вмешиваясь в общую беседу. Она залезла ко мне на колени и взяла предложенный ей стакан.

– Мне нравится картина с осами, – неожиданно признался Юра.

– Тогда покупай, – оживился Будилов. – Отдам задешево!

– Я могу дать за нее только то, что у меня есть с собой, – Юра пошарил по карманам и выгреб на стол все свои деньги. Пересчитал.
–

Здесь всего 273 шиллинга. Это около двадцати долларов, даже чуть побольше. Идет?

– Идет, – Будилов сгреб деньги. – Все равно уезжать. Завтра.

Деньги есть деньги.

Юра обрадовано подошел к стене и решительно снял картину.

– Ты куда? – удивился я.

– Уже ухожу!

– Почему так резко?

– А вдруг он передумает?

– Будилов не передумает. Никогда.

– Все равно.

– Но кто будет ебать Бланку?

– Я не участвую в совместных оргиях, – категорически отрезал он.

Картина с осами была довольно большой – около метра в длину и шестидесяти сантиметров в ширину. Юра держал ее раскорякой – в длину, поспешно ретируясь из комнаты. В лифт он не влез, и поперся по лестнице. Мне пришлось спуститься с ним вниз, чтобы отпереть ему дверь.

Когда я вернулся наверх, Будилов уже приставал к Бланке.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Ночь перед депортацией в Россию. Профессор Кодера.

Вдвоем мы быстро раздели Бланку и благополучно переместились на кровать в спальню. Мне было совсем не жалко поделиться девушкой с другом. Тем более что меня уже мучила совесть по поводу его предстоящей депортации в Россию, ответственность за которую лежала на мне.

Не долго думая, я запихал Бланке в рот свой хуй, знаками предлагая Будилову пристроиться сзади. Но он почему-то медлил.

– В чем дело? – спросил я. – Почему ты не хочешь ее напялить?

– Я за безопасный секс, –

провозгласил Будилов и отправился на поиск гондона.

Пока он рылся в большой комнате в своем большом рюкзаке, я переменил позу и, когда он, наконец, объявился снова, я пердолил ее уже в миссионерской позе, задрав ей ноги за голову.

– Настоящий норвежский гондон! – объявил Будилов, демонстрируя нам маленький блестящий пакетик. – Там их раздают бесплатно!

Разорвав упаковку зубами, он вытащил скатанный в колечко розовый презерватив и накатал его себе на залупу. Бланка истерически засмеялась.

– Твое место занято, – сказал я. – Теперь жди, пока я не кончу…

Будилов покорно прислонился к настенному коврику и стал наблюдать, как мы ебемся.

– Давай сделаем американский сэндвич, – предложил я. – Я посажу ее на себя сверху, а ты – засунешь ей сзади в жопу!

– Нет, – закричала Бланка. – Нет, жопа – нет!

– Почему ты не хочешь в жопу? – спросил я.

– Нет, жопа, нет! – упрямо повторила Бланка.

– Ладно, я подожду, – сказал Будилов.

– Смотри, сейчас я нажму на газ и добавлю скорость!

Профессиональным движением я резко надавил Бланке на низ живота, а затем раздвинул жопу. Неожиданно для себя она громко перднула. В спальне густо запахло сортиром.

– Газ есть! – завопил я. – А теперь скорость! Первая, вторая, третья, четвертая! Формула 1! Лидирует финский гонщик Мика Хаккинен!

Его преследует немец Михаэль Шумахер! У него на хвосте висит молодой многообещающий колумбиец Хуан-Пабло Монтойя – победитель гран-при в

Италии! Феррари Микки Хаккинена под вопли поклонников и поклонниц приближается к финишу! Вот он, долгожданный конец! Ура! Крики восторга и брызги шампанского!

Потеряв контроль над собой, Бланка орала, широко выпучив глаза и впившись ногтями в скомканное одеяло. Фонтан спермы, выпущенный из моей кожаной бутылки ей на лицо, в действительности напоминал пену благородного напитка.

– Высший пилотаж, – сказал я, заваливаясь набок. – Где моя шоколадная медаль победителя?

Бланка вскочила и убежала мыться. Одетый только в гондон, голый

Будилов по-прежнему сидел в углу постели, прижавшись спиной к настенному коврику.

– Ничего, она сейчас вернется и даст тебе.

Бланка вернулась, но Будилову не дала. Драйв был потерян. Надо было поспать, чтобы не опоздать на утренний поезд. Мы обнялись и уснули все втроем на узкой девичьей постели Карин, оскверненной генитальными выделениями.

Будилов уснул, не снимая гондона, очевидно в надежде втихаря засадить Бланке ночью.

Утром хуй у него распух и стал похож на разваренную сардельку. Мы быстро собрались.

– А как картины? – спросил он.

– Я заберу их потом, – ответил я. – Может быть, мне вообще стоило бы сделать себе дубликат ключа, чтобы устраивать тут оргии, когда здесь нет Карин, а затем все убирать, словно ничего не было.