Девочка с куклами
Шрифт:
– Как долго вы общались с Викторией?
– Надеюсь, под общением мы с вами понимаем профессиональную помощь, которую я оказывала Вике?
– Как долго?
– Около четырёх месяцев.
– А когда у неё начались проблемы?
– Примерно полгода назад.
– Виктория обращалась к кому-нибудь до вас?
– Она работала с Ольгой Старовой.
– Виктория рассказала об этом сама? – Феликс сделал пометку в записной книжке.
– Да.
– У вас есть координаты Старовой?
– Попробую найти.
–
Карская едва заметно передёрнула плечами. Получилось изящно. Продуманно изящно.
– Врачи не любят, когда пациенты переходят к другому специалисту, но я не вижу в этом ничего дурного. В нашем деле очень важно доверие, завоевать его – одна из главных задач специалиста на первом этапе работы. Но получается, к сожалению, не всегда. Со слов Вики я поняла, что у них с Ольгой не получилось полноценного контакта, соответственно, Вика не верила, что Ольга сумеет ей помочь, и стала искать другого специалиста. Кроме того, мне показалось, что Вике было комфортно работать онлайн, что практикуют далеко не все коллеги.
– Мне казалось, что в вашей профессии важен прямой контакт, – брякнул Вербин. И тут же извинился: – Простите, если я вас обидел.
– Ни в коем случае. – Марта сделала едва заметное движение кистью, показав, что говорить не о чем. – Психоаналитикам, в отличие от психиатров, можно работать удалённо. Людей это удивляет, я к этому привыкла, но они, как и вы, Феликс, не учитывают, что мир изменился. Мы живём в цифровую эпоху, и тем, кто её принял, а особенно тем, кто в ней вырос, намного проще общаться в Сети. В том числе с психоаналитиками.
– Интроверты?
– В том числе. А ещё те, кому жаль тратить время на дорогу.
– Кем была Виктория?
– Вика точно не была интровертом, просто ей было комфортно онлайн. И поверьте, контакт у нас получился отличным.
– У Виктории была склонность к суициду?
– Не более, чем у всех.
– То есть была?
– То есть у вас есть?
– Я пытаюсь конкретизировать ваш ответ, – объяснил Феликс. – Мне нужна точность.
– То есть всё-таки не убийство?
– Мне нужна точность, – терпеливо повторил Вербин. – Как в математике.
– Точности не будет, только вероятности – как в математике, – ответила Марта, глядя на Феликса в упор. Несколько секунд помолчала, затем продолжила: – Что вы почувствовали, когда впервые смотрели вниз с балкона или выглянули из открытого окна высокого этажа? Двадцатого или двадцать пятого? Или, хотя бы, десятого?
– Десятого, – сказал Вербин, поняв, к чему клонит Карская. – Мне хватило десятого, тогда он показался очень высоким.
– Что вы почувствовали?
– Я испугался упасть, хотя знал, что центр тяжести находится в правильном месте.
– И что?
– Да. – Феликс кивнул, признавая правоту женщины. –
– Прыжок.
– Да.
– Но вы не прыгнули.
– А Виктория?
– Она стояла к суициду ближе обыкновенного человека, но не готовилась к нему. Я не знаю, как определить в процентах, насколько ближе обычного человека стояла к суициду Вика, но это мизерная величина. Если вы докажете, что произошло самоубийство, я буду удивлена.
– А если Виктория пережила сильное эмоциональное потрясение?
– Я уже сказала, что Вика не стояла к суициду намного ближе обыкновенного человека. – На этот раз Марта ответила резковато. – Скажите, какое потрясение было – и я попробую разобраться, а гадать на кофейной гуще мы можем до бесконечности.
– Каждый мой вопрос имеет смысл, – очень мягко произнёс Феликс.
– Надеюсь.
– С какой проблемой Виктория пришла к вам?
– Вам когда-нибудь рассказывали о врачебной тайне? – Карской надоело сидеть в прежней позе, и она расположилась иначе – откинувшись на спинку кресла и положив ногу на ногу.
– Виктория умерла, – напомнил Вербин.
– Но вы не знаете, была ли её смерть убийством.
– Возможно, без вашей помощи я об этом не узнаю.
– А я не имею права оказывать вам эту помощь. Только медицинскую. И, кстати, мне кажется, она вам нужна.
– Вам кажется.
– А ещё мне кажется, что вам пора уходить.
– Вы можете меня выгнать, но лучше этого не делать.
– Агрессия – не лучший способ скрыть неправоту.
– Каждый мой вопрос имеет смысл. Даже если на него не получен ответ.
– Не надо задавать вопросы, на которые я не имею права отвечать.
– Или не хотите отвечать.
– Или вы меня провоцируете.
– Я этим не занимаюсь.
– Все вы так говорите!
Они замолчали, несколько долгих мгновений смотрели друг на друга, а затем Феликс нахмурился:
– Мы что, ругаемся?
Потому что тон их перепалки не оставлял никаких сомнений.
– Ты это начал, – сказала Карская.
– Не помню, чтобы мы переходили на «ты».
– В тот момент, когда ты почему-то стал называть меня по имени.
– Вы… – Феликс недоуменно покрутил головой. – Вы это предложили.
– Мог бы отказаться.
– Вы хотите меня выбесить?
– Пыталась. И очень рада, что ты не повёлся. – Марта свела перед собой пальцы. – А внутреннему оперу передай, что выбешивала я тебя для того, чтобы избежать незаконных расспросов.
– Вполне возможно, у вас нет права не отвечать на них.
– Но у меня есть право не отвечать на них во время обыкновенной беседы. А теперь решай: ты уходишь или мы продолжим разговор? – Карская посмотрела на часы. – Определяйся быстрее, у меня следующий сеанс на носу.