Девочка на две недели

Жуховицкий Леонид Аронович

Федор. Поедешь?

Зоя. А маме что сказать?

Федор/просит/. Придумай что-нибудь, а?

Зоя. Ты действительно этого хочешь?

Федор. Вот так!

Зоя. С какого брать отпуск?

Федор. Хоть завтра.

Зоя/что-то записывая на клочке бумаги/. Это рабочий. Позвони завтра в двенадцать.

Федор. Ты

уж постарайся, ладно?

Зоя. Голова кругом идет.

Федор/на секунду сжав ладонями ее плечи, просит/. Уходи, а?

Зоя, пятясь, делает несколько шагов. Потом махнув рукой, быстро уходит.

Картина вторая.

Большая комната в коммуналке старого московского дома. Разномастная мебель, беспорядок. Зато на кушетке — гитара, а на стене — фотографии бородатого Хемингуэя и обнаженной кинозвезды. Около семи вечера. В комнате Женька — моложавый, модненький и в чем-то жалкий. Входит Федор.

Федор. Здорово!

Женька. Ты Чернигов заказывал?

Федор. Чернигов? Да.

Женька. Где ты шляешься? Уже два раза вызывали.

Федор. За билетами ходил.

Женька. В кино?

Федор. В Сухуми.

Женька. Как в Сухуми?

Федор. Вот так. Сегодня в одиннадцать еду.

Женька. А что же ты…

Федор. Пришел вчера — ты спишь. Утром ты ушел — я сплю. Вот и вышел сюрприз.

Женька. Так вот, эти билеты… Стой, а почему — билеты?

Федор. Потому что — билеты.

Женька. Старик! Во мне информация умирает.

Федор. Зоя. Худенькая, в джинсиках. Вот здесь сидела?

Женька. Постой, это какая?

Федор. Ну — водку не пила. Помнишь? Ты хотел налить, а она стакан ладошкой.

Женька. Не, не помню. Ну, ты молодец — даешь… К сожалению, билеты твои придется сдать. А комиссионный сбор не возвращается. Так что шестьдесят копеек — чистый убыток.

Федор. Это еще почему?

Женька. А вот так.

Федор. Случилось что?

Женька. Прихожу сегодня в министерство — а мне говорят.

Федор. А-а… Слышал.

Женька. Что — слышал?

Федор. К Чернову я не пойду

Женька. А к Чернову тебя и не зовут. Тебя, старичок, зовут на место Чернова.

Федор.

Это клюква. В тридцать пять лет такого не бывает.

Женька. Оказывается, бывает… Давай билеты, сбегаю — сдам.

Пауза.

Федор. Неудобно, уже договорился.

Женька. Старик, ты здоров?

Федор. Будь другом, помоги сложить чемодан.

Женька. Федя, но ведь это… Погоди, Давай поговорим.

Федор. Ну, ясно, поговорим. Только давай сразу два дела: поговорим н чемодан сложим. Надо будет, потом назад разберем.

Женька. Старик, ты зациклился. Приди в себя! Такие моменты не повторяются.

Федор. Через полтора года получу стройку.

Женька. Стройку? Ну, получишь — первую попавшуюся. А здесь через пять лет…

Федор. Галстук мятый.

Женька. Максимум, через шесть…

Федор. Надо гладить, а?

Женька. Зачем тебе на море галстук?

Федор. А в ресторан?

Женька. Старик, не чувствуешь эпоху. В чем ты собираешься ехать? В этом?

Федор. Ну, чего уставился? Импортный. Дороже не было.

Женька. В таком костюме только в гробу лежать. Возьмешь мои джинсы.

Федор. Жень…

Женька. Спокойно. У меня есть другие.

Федор. Я же не мальчик.

Женька. И я не мальчик. И президент США не мальчик — а тоже, между прочим… Эпоха такая. В конторе надо быть клерком, на отдыхе — хипарем… Так вот, после шести лет на этой должности тебе дадут не какую-нибудь стройку, а любую. Какую захочешь.

Федор. Через шесть лет, может, уже и не захочу.

Женька. Старик, давай, откровенно: тебя просто потянуло с девочкой на юг.

Федор. Ну, а если так?

Женька. Нет проблем! Вот тебе ключ, веди ее сюда и устраивай медовый месяц. Сколько тебе надо? День? Два? Три?

Федор. Нет, Некрасиво.

Женька. Ну, хорошо. Поедешь. Но — через неделю.

Федор. Она уже отпуск взяла.

Женька. Перенесет.

Федор. Некрасиво.

Пауза.

Женька. Старик, мне наши парни голову оторвут.

Федор. За что?