Девочка-маскара

Гронская Ольга

– Таис, – от внезапного стука в дверь я обронила телефон. Голос Беляева был совершенно трезвым.

Глава 12.

Энджел

Погранвойска – это не теплая кровать первосортной шлюхи. Тогда какого хрена я был так рад свалить из дома? И мне даже было комфортно в казарме, заполненной запахом мужских ног и портков. И похуй что щи из квашенной капусты, законсервированной еще во времена второй мировой. Сводящие судорогой конечности, так как даже зимой там была

только холодная вода. На все это мне было насрать. Я просто знал, что все это временно и что я заработаю имя. Где как я не думал. Но я возьму свое. Будет икра на завтрак и персидский ковер под ногами.

К концу службы единственное, о чем я мечтал – согреться. Мурманск мне не понравился лишь одним – адской зимой. На посту стояли даже в минус пятьдесят. Если ты отморозил яйца и пальцы на ногах – это твои личные проблемы. Поэтому, когда прозвенел, звонок я уже знал, куда поеду. Я умел лишь одно, держать в руках винтовку. Условия службы по контракту не выбирают, но мне удалось выбить теплое место.

В своем последнем письме матери я написал, что не вернусь. И чтобы не писала сюда, у меня больше не было адреса. Служить предстояло на Востоке.

Я больше не мерз, я попал в пекло…

В высоких Чеченских горах также лежал снег. Мелкий, как крупинки песка, залетал в горловину фуфайки и уши. Ветер пробирал до гостей, но внезапно взрывающиеся бомбы, в метра от места где ты только что был, повышала градусы так, что бросало в пот. Не обмочить штаны удавалось не многим. Наша цель была высоко, но, чтобы приблизиться к ней приходилось идти по трупам своих же сослуживцев. Нас было семеро, когда мы ползком добрались к границе. Несколько боевиков шныряли по территории, загружая в грузовики нелегальные партии оружия и запрещенный порошок. Эти блохи были нам не нужны, нас интересовала голова, которая расплодила эту грязь…

Глава 13. Напоказ

Я почти не спала. Наблюдала как встает солнце и меняется цвет комнаты, в которой я жила пятый день. Она была просторной, с бежевыми обоями и светлой мебелью. Белые портьеры небрежно спадали на пол. Окна в пол пропускали много света. Мне казалось тут было самое «домашнее» место во всем доме. Утром я задремала, но не на долго. Из открытого окна донесся голос водителя, я уже знала, что его зовут Матвей. Самого Беляева с ним не было. Он уехал два дня назад. Без него стало чуть спокойней, по крайней мере я не ждала, что в метре от моей головы пролетит плеть. И все же я не выходила из комнаты, почти не ела и не спала. Мне казалось, что жизнь моя подвешена в воздух, а все что ее держит это тоненький волосок. На одном конце я, на другом рука Беляева, которая раскачивала его из стороны в сторону.

Я с трудом смогла встать с кровати. Мышцы не слушались, голова кружилась от голода. Но в какой-то момент он пересилил страх. Спустившись вниз я поняла, что не одна в доме.

– Зачем тебе это? Есть страховка, а значит дело не в деньгах?

– Мне скучно…

– А с ней веселее?

– Думал, что будет… Но уже надоела, как и многие до нее.

– Так пусть сваливает,

охота тебе возится с этой мокрощелкой.

– Не, не охота. Но я нашел ей другое применение. Возьму на вечеринку, посмотрим, что из этого выйдет.

– Будет весело, – несколько мужчин захохотали.

– Матвей, проконтролируй, чтобы вот этот человек посетил мое мероприятие сегодня.

Я увидела в стеклянной дверце шкафа несколько человек. Беляев протянул Матвею чью-то фотографию.

– Ты уверен?

– Пока нет.

– Тогда ты сильно рискуешь, – предупредительный голос, я узнала его. Тот бритоголовый черт с пляжа, что был с обручальным кольцом. Беляев хмыкнул.

– Как всегда…

– У вас есть страховка?! – я вылетела из-за угла как ошпаренная, едва не снеся с ног Матвея.

– Привет, жива, не ушиблась?

Он прошел мимо, а я набросилась на Беляева.

– Так вам вовсе не деньги нужны?! Скучно стало, да? Я тут для развлечения, как домашний зверек, значит?! Вы вообще ненормальный!

– Смотря что входит в твое понятие нормы, – спокойно ответил Беляев, привстал. – Ты как чхуа-хуа… Маленькая, трусливая и постоянно дрожишь, – этот его смех обычно не сулил ничего хорошего, мое сердце сжалось. – Думал нам весело будет, а ты вечно ноешь.

Я ненавидела его ангельское лицо, эти светло-голубые глаза и идеально ровное белые зубы. Он поправил слегка вьющиеся волосы и протянул ко мне руку. Я застыла. Я не могла притронуться к моему убийце, именно им он был для меня. Беляев схватил меня за плечо и затащил в кухню.

– Поешь как следует, я кое-что приготовил для тебя на вечер.

Вышел из кухни, было слышно, как он звал по дому Галину Николаевну. А найдя, что-то долго говорил. Со мной за столом сидел Демид, бритоголовый и какой-то брюнет, взгляд которого напоминал рентген.

Демид допил свой американо, поднял взгляд. В этот момент вернулся Беляев.

– Мы поехали, Эндежл.

– Сегодня в полночь, Дема. Приходи, тебе понравится. Ос, Феликс, – Беляев пожал руку брюнета, и я застыла. Вот значит, как выглядел продавец живого товара. Я непроизвольно отошла.

– Я буду.

Демид вышел. Феликс широко улыбнулся, подмигнул мне и последовал за ним. Его улыбка напомнила мне чеширского кота. Он был очень привлекательным, но интуитивно я чувствовала, что его стоит опасаться. Как и всех их…

– Сейчас тебя накормят. А через полчаса приведут в порядок, – Беляев облокотился на столешницу, пододвинул к себе кружку с кофе.

– Я не хочу есть.

– Ночь будет долгой, и там поесть не удастся.

– Что там будет?

– Продам тебя на аукционе или открою прокат.

– П… прокат? Как это?

– Как шлюху, по часам…

Он говорил холодно, медленно, не глядя на меня.

– Я… я не хотела… брать ваш телефон. Я клянусь, я ничего не сделала!!!

– Не успела, но могла бы.

– Я просто… простите, молю… не нужно, – я вцепилась в его руку. Я готова была на все после этой угрозы. Кому он мог продать меня? Только гадкому извращенцу! Ведь разве нормальный человек покупает человека? – я молю… – я упала перед ним на колени, захлебываясь в слезах. – Оставьте меня, прошу, я все сделаю!!!