Девочка Лида
Шрифт:
Милочка оправила на груди свою пунцовую розу и в выжидающей позе грациозно облокотилась на забор палисадника.
Еще минута - и Лева действительно подъехал к даче Назимовых.
"Эх, не удалось-таки!
– с досадой подумал он.
– Я так и знал, впрочем. Наверное, весь день дежурили у калитки..."
А между тем маленькое общество уже спешило к нему навстречу, обступая со всех сторон его тарантас.
– Здравствуйте, здравствуйте, наконец-то!
– раздавались вокруг него радостные восклицания.
– Добро пожаловать, как
Делать нечего, Леве пришлось вылезать из экипажа и раскланиваться, здороваться, пожимать руки, благодарить.
Милочка отколола от груди свой большой пунцовый розан и непременно желала вдеть его в петлицу Субботину.
– Это я для вас, Левочка, для вас сорвала!
– говорила она, опуская глазки и жеманясь.
– Самый лучший, самый большой цветок из нашего сада!
– Очень благодарен, но зачем же...- немного сухо процедил Лева и, чувствуя на себе насмешливые взгляды Кокочки, немного покраснел и сконфузился.
– Зачем же, вы бы лучше его моей сестре дали, к ее белому платье он скорее пойдет, чем к моей старой, пыльной тужурке.
Однако Милочка настаивала, и опять-таки волей-неволей пришлось разыгрывать галантного кавалера и, слегка нагнувшись перед девушкой, покорно выжидать, пока она медленно вдевала свой пунцовый розан в петлицу его дорожной тужурки.
"Воображаю, как я хорош в эту минуту!
– внутренне злился Лева, чувствуя себя смешным.
– Настоящий кулич пасхальный!" И сознание, что Кокочка и Лиза также, вероятно, находят его смешным, еще более сердило юношу.
– Однако домой пора!
– проговорил он, быстро выпрямляясь и решительно отходя от Милочки.
– Лиза, ведь ты со мною, конечно? Едем! А то к обеду опоздаем, бабушка и мама уже, вероятно, ждут нас!
Лиза неохотно последовала за братом: ей было гораздо веселее у Назимовых, особенно с тех пор, как к ним приехал гостить молодой и веселый Кокочка Замятин.
– Вы, разумеется, зайдете к нам вечерком?
– любезно проговорила она, обращаясь к подруге и молодому офицеру.
– Ну уж не знаю, право, не лучше ли будет до завтра отложить наш визит?
– ломалась Милочка, кокетливо поглядывая на Леву.
– Ваш брат, кажется, очень устал сегодня, и ему, вероятно, не до гостей!
Она надеялась, что Лева начнет упрашивать ее, но Лева и не подумал об этом.
– О да, я ужасно устал!
– поспешил он согласиться.
– И сегодня нам впору вместе с курами спать залечь!
"Вот урод-то!
– сердито подумала Лиза.
– Хоть бы уж из вежливости промолчал!"
Она бросила красноречивый взгляд в сторону Замятина и с недовольным лицом направилась к тарантасу.
– Какой ты невежа, Лева!
– начала Лиза укоризненно, как только они немного отъехали.
– Неужели ты не мог из учтивости пригласить их?
– Ах, отстань ты от меня, ради Бога, с этой кривлякой! рассердился Лева.
– Очень-то мне нужно весь вечер возиться с нею! Во-первых, я действительно устал,
– Скажите пожалуйста, какие сентиментальности!
– презрительно проговорила Лиза, пожимая плечами, и хотела еще что-то прибавить, но в эту минуту тарантас уже подъехал к даче Субботиных. На крыльце стояли Надежда Григорьевна и бабушка.
– Господи, да никак ты еще вырос за это время!
– весело воскликнула Надежда Григорьевна, обнимая сына.
– Ах нет, нет, это только кажется, потому что он так осунулся и похудел!
– уверяла бабушка, тревожными глазами оглядывая с ног до головы своего любимца.
Юноша переходил из объятий в объятия, но, по-видимому, ему еще кого-то недоставало, кого-то он искал глазами, с удивлением и с беспокойством оглядываясь кругом.
– Бабушка!
– проговорил Лева тихонько.
– А где же Иринка, почему ее нет с вами?
Но Прасковья Андреевна расплачивалась в эту минуту с кучером и не слыхала его вопроса.
– Пойдемте обедать!
– громко позвала Надежда Григорьевна.
– Лева, должно быть, ужасно проголодался.
– Да, да, это правда!
– согласился юноша.
– Но позвольте мне раньше немного помыться и сбросить эту пыльную тужурку, я прямо умираю от жары! Бабушка, где вы устроили мою комнату в этом году? Отведите меня, пожалуйста.
Леве хотелось улучить минутку, чтобы остаться наедине с Прасковьей Андреевной.
Отсутствие Иринки начинало серьезно беспокоить его.
– Пойдем, пойдем!
– охотно согласилась старушка, гордившаяся комнатой для внука.
– Ах какая прелесть!
– воскликнул Лева, останавливаясь на пороге и с удовольствием оглядывая свою уютную комнату с кисейными занавесками, белоснежной постелью и широким турецким диваном.
– Какая прелесть, бабушка, вот где хорошо-то будет мне отдыхать теперь! А это что?
В простенке между двух окон, над письменным столом, висел большой лист бумаги, густо исчерченный синим карандашом.
Лева быстро подошел к столу.
"А!.. Ну, слава Богу, значит, здорова!" - подумал юноша и с ласковой улыбкой принялся разглядывать знакомые ему размашистые фигуры.
Леве, разумеется, не нужно было называть автора этого чудного произведения.
– Бабушка, но почему ее нет?
– спросил он наконец.
– Разве Иринка не знала, что я должен был приехать сегодня?
– Разумеется, знала, я и сама, признаться, немного дивлюсь!
– ответила старушка.
– Ведь вон она тебе эту картину в подарок приготовила; вчера чуть ли не целый час работала над нею в моей комнате, а потом все хлопотала, чтобы я непременно ее на самое видное место повесила, и даже сама для этого две булавки принесла. Так ты уж, пожалуйста, не бросай этот лист до ее прихода, а то Иринка обидится и подумает, что я не хотела исполнить ее просьбу.