Девочка Лида
Шрифт:
Лева был общим любимцем в Муриловке, его знали все местные крестьяне, и все по первому зову были готовы лететь на помощь молодому барину.
Иринка все слышала.
Ее детская отделялась от кухни только тонкой дощатой перегородкой, и девочка не упустила ни одного слова из того, что говорил кухарке их дачный хозяин.
Она не заплакала и даже не вскрикнула, а только сразу как-то похолодела, словно окаменела вся.
Удар был чересчур силен. С минуту она стояла неподвижно, и ее большие глаза, полные ужаса, почти
"Кто-то потонул там... вытащили... откачивать побежали..."
Эти отрывочные слова смутно проносились в уме, и вдруг она поняла, что этот кто-то был он,что это егопобежали откачивать, и ей ясно представилось бледное закоченевшее лицо Левы.
"А что, если он еще жив, если еще спасти можно?" Она слышала, в таких случаях оттирают чем-то... чем только? Спиртом, кажется?!.
Девочка схватила с комода матери маленький флакончик с одеколоном и в одном платьице, как была, быстро отворила входную дверь и, не обращая внимания на холод и ветер, со всех ног пустилась бежать в овраг. Тропинка к речке была ей хорошо знакома, она могла бы легко найти ее, несмотря ни на какую темень, но сегодня ноги почему-то совсем не повиновались ей, они так сильно дрожали и все скользили... скользили...
Иринка уже несколько раз спотыкалась и падала, но девочка делала страшные усилия над собою и, крепко сжимая в руках маленький флакон с одеколоном, всякий раз снова подымалась с мокрой земли и опять бежала...
Ax, только бы ей поспеть, только бы поспеть, она спасет его, спасет! Какие ноги, право, зачем они так дрожат... и еще слабость эта... неужели она опять упадет!
Девочка с ужасом чувствовала, что тогда уже больше не встанет, силы совсем изменяли ей!
Но вот и речка наконец-то!
В темноте Иринка с трудом различила силуэты каких-то движущихся фигур с фонарями, но сильный ветер то и дело задувал огонь, и девочка не могла ясно различить их лица.
Эти люди несут что-то... носилки, кажется...
– Осторожнее!
– раздается громкий голос дворника Ивана.
– Тут не пройти, вода, берите больше влево, на село, сейчас фельдшер придет!
– Качать, братцы, что ли?!
– нерешительно спрашивает кто-то в толпе.
– Не надо качать, не приказано!
– раздается снова тот же громкий голос дворника.
– Фельдшера ждут!
Темные фигуры с носилками медленно приближались к девочке... Иринка знала теперь, кого несут эти черные люди.
– Лева, Лева, я тут, я спасу тебя!
– закричала девочка в отчаянии, но буря заглушила ее голос, и Иринка в изнеможении опустилась на мокрую, холодную землю... Черные фигуры прошли мимо нее и исчезли во мраке ночи...
Между тем над оврагом появлялись все новые и новые фигуры: несмотря на поздний час, весть о несчастии на речке, по-видимому, уже успела облететь деревню, и крестьяне спешили на помощь.
– Братцы, куда? Что случилось?
– торопливо остановил носилки какой-то приземистый старичок в широком непромокаемом
– Что случилось!
– А вот и фельдшер, слава Богу!
Из толпы отделилась фигура Левы Субботина и направилась к нему.
– Василий Кондратьевич, как хорошо, что вы поспешили, спасибо, голубчик! Тут больной; должно быть, рыбак из соседней деревни. Беднягу чуть не захлестнуло на Чертовом озере, да, по счастью, мы подоспели на парусной лодке, и нам с Иваном удалось спасти его. У бедняги рана на голове, вероятно, сильный ушиб.
– Ну, счастлив же ваш Бог, Лев Павлович!
– приветливо улыбнулся фельдшер.
– Нечего сказать, выбрали тоже погодку для прогулок по Чертову озеру! А я, признаться, испугался: тут распустили слух, что с вами случилось несчастье! Не хотите ли рому глоточек? Чай, продрогли? А со мною бутылочка в кармане!
– Нет, нет, спасибо, мне ничего не надо, я рад, что могу сдать вам на руки больного! Бегу домой - воображаю, какой там переполох подняли из-за меня!
По приказанию фельдшера крестьяне осторожно опустили носилки на землю. Василий Кондратьевич раскрыл свой саквояж и при свете фонаря начал тщательно осматривать и перевязывать рану больного, которая, к счастью, оказалась не особенно серьезной.
– Ну, скорей, скорей, Иван, идем...
– торопил между тем Лева дворника, помогая ему скатывать парус и привязывать лодку к берегу.
– Скорее, Иван, воображаю, как беспокоятся дома!
– Темень-то какая, ни зги не видать!
– ворчал Иван.
– Да уж правду сказал Василий Кондратьевич, счастлив наш Бог с тобою, Лев Павлович, признаться, я не думал, что вернемся сегодня!
Дворник зажег фонарь и пошел вперед.
– Я светить буду, а ты ступай за мной, барин!
– приказал он.
Лева с трудом начал взбираться по скользкой тропинке в гору.
Внезапно дворник остановился и, всматриваясь, нагнулся к земле...
– Ну что же ты, братец мой, застрял, двигайся!
– сердился Субботин. Молодой человек был не в духе, он чувствовал себя виноватым и страшно спешил домой.
– Двигайся, Иван, этак мы и до завтра не дойдем!
Но дворник продолжал что-то внимательно разглядывать у своих ног на земле.
– Барин, а барин!
– испуганно проговорил он наконец.
– С нами крестная сила, да никак кто-то лежит... помер, кажись... только махонький совсем, дитё словно!..
В мгновение ока Лева уже был около него, куда и усталость исчезла!
– Фонарь!
– крикнул он не своим голосом, быстро опускаясь на землю там, где указывал дворник.
– Фонарь!
Но Леве уже не нужно было света; он и в темноте почувствовал, кому принадлежали эти похолодевшие руки, это маленькая курчавая головка.
Увы, предчувствие не обмануло его.
Глухой стон, полный отчаяния, вырвался из его груди.
Перепуганный дворник склонился над барином, стараясь при свете фонаря рассмотреть мертвое тело, - и вдруг с ужасом отшатнулся назад, фонарь чуть не выпал из рук Ивана.