Девочка-лето
Шрифт:
– Мам, я погулять хочу!
– Не пущу! – воскликнула мама и стала в дверях. Она расставила руки, давая понять, что на улицу меня не выпустит.
Тогда я нырнула ей под руку, схватила с вешалки куртку и умчалась на улицу.
– Ну что за ребенок! – услышала я мамин голос, доносящийся из дома. – Ни минуты покоя!
Мое сердце колотилось. Я остановилась и стала рассматривать горы вдалеке, пальмы, кипарисы, инжир, лимоны, мандарины…
Только сейчас я поняла, как сильно люблю свой город. Вернее, не сам город,
Я глубоко дышала и чувствовала, как легкие наполняются чистым воздухом, жизнью, свободой. Хотелось петь и кричать от радости.
Улицы Лимонного были малолюдны. Это летом тут полно народу, стоит шум и гам, а в конце осени нет уже ни прилавков с сувенирами, ни стендов с рекламой разных экскурсий. По улицам не ходят люди в плавках и купальниках, не резвятся дети с надувными матрасами и спасательными кругами, по вечерам никто не поет под караоке… Воздух не пахнет шашлыком, все кафе закрыты, противосолнечные зонты собраны…
Это время года угнетает меня и одновременно наполняет радостью, так как я знаю, что через несколько месяцев все изменится до неузнаваемости. Улицы наполнятся людьми, машинами, на каждом углу будут раздавать рекламные проспекты…
Я смотрела на раскидистые пальмы, и сердце щемило. Смотрела на растущие на улицах апельсиновые деревья, лимонные, мандариновые и представляла, как с приходом весны они зацветут и воздух снова пропитается волшебным ароматом.
– Это – мой город, – сказала я вслух. – Мой.
Здесь знакомы мне каждое деревце, каждая улочка.
Но внезапно настроение испортилось. Перед глазами вспыхнула картина: только что прошел ливень, а теперь светит солнце, мы с Маратом идем по этой улице, и вдруг он резко садится на корточки. Я спрашиваю, в чем дело, а он взглядом указывает на землю, по которой ползет огромная улитка.
– Ты никогда не видел улиток? – удивляюсь я.
– Таких больших – нет, – говорит Марат, восхищенными глазами рассматривая улитку.
– А тут они каждый раз после дождя по земле ползают стаями.
Марат склоняется еще ближе к земле и фотографирует улитку. У него такой радостный, счастливый вид, что я умиляюсь. И ему совершенно все равно, что расстегнутая рубашка-гавайка касается мокрого асфальта, что на него смотрят люди… Главное для него – сфотографировать на память большую улитку.
Я зажмурилась, и видение из прошлого исчезло.
«Это что же, – с ужасом подумала я, – мне будет напоминать о Марате каждая улица?»
И я поняла: да, будет. Мы с Маратом истоптали все улицы Лимонного, сидели во всех кафе. Куда ни гляну – везде буду видеть Марата.
«Но что в таком случае делать? На другую планету переезжать, что ли? Или там тоже покоя не будет? Ведь, может быть, на эту планету смотрел
– Я сойду с ума… – пробормотала я, садясь на лавочку.
И тут же подскочила как ужаленная: я сидела на этой лавочке, когда проводила Марата. Сидела на ней и вспоминала минуты, проведенные вместе.
Я ушла подальше от лавочки и побрела по улице. Мне на глаза попалась вывеска «Аптека». И снова я шарахнулась от нее, как от прокаженной: летом у Марата заболело ухо, и мы заходили в эту аптеку, чтобы купить капли.
Я перешла на другую сторону улицы. Взгляд упал на почтовый ящик. Помню, как-то раз мне пришло от Марата сообщение, и я остановилась рядом с этим почтовым ящиком, чтобы прочитать сообщение.
Я подняла глаза вверх и увидела гору. На нее мы смотрели, когда сидели в кафе и говорили, что издали похоже, будто гору покрывает зеленый ковер, а когда оказываешься на горе, видишь, что это обычные деревья, иногда даже не очень красивые.
– Господи… – прошептала я, ощущая, как на меня со всех сторон что-то давит. – Здесь все напоминает о Марате! Абсолютно все!
Клуб «Пирамида» – в нем мы сидели в первый вечер нашего знакомства.
Салон сотовой связи – в него заходили, чтобы положить деньги на счет.
Газетный киоск – тут Марат постоянно покупал музыкальные журналы.
Почта – отсюда он отправлял маме открытку «С днем рождения!».
Рынок… Лавочки… Музей… Кинотеатр… Дискотека… Мы сюда ходили с Маратом!
– Это невозможно. – Я качала головой, стараясь отогнать от себя назойливые воспоминания. – Невозможно. Так жить невозможно. Здесь везде – Марат. Повсюду наша дружба. Повсюду мы. Вместе. А теперь я одна.
Я вспомнила Марата, идущего под ручку с темноволосой красоткой, которая назвала его любимым и привычно поцеловала в щеку, и мне стало обидно. Я закусила губу от досады. И помчалась к морю. К единственному другу, который никогда меня не предаст. Во всяком случае, хотелось на это надеяться…
Город издевался надо мной. Давил тем, что до краев и даже больше наполнен моими воспоминаниями. Со всех сторон слышался голос Марата. То веселый, то грустный, то смелый, то робкий.
– Вам очень идет желтый купальник.
– Мы идем в «Пирамиду». Не желаете составить нам компанию?
– Я не люблю ходить вокруг да около. По-моему, все очевидно – мы нравимся друг другу.
– Мне хочется общаться с тобой не как… с приятельницей.
– Пусть сейчас же меня убьет молния, если я хоть каплю соврал насчет моих чувств!
– Полина… Ты для меня – всё. Всё, понимаешь? Я не хочу тебя терять.
– Я так рад, что мы помирились!
– Самая лучшая музыка – это биение твоего сердца.
– Теперь нам нужно вдвойне стремиться к встрече – чтобы и мы были вместе, и ракушка стала полноценной!