Девочка-лед

Джолос Анна

Алла, скрипя зубами, все-таки включается в работу. Выглядит очень комично с этим своим smoky eyes, на одном глазу. Раздражается, психует, то и дело поглядывает на часы.

— Ничего без меня не можете! — ворчит под нос. — Мне собраться надо, я не успеваю, между прочим!

— Иди уже, дальше я сама.

— Наконец-то…

Ульяна хвостиком отправляется за Шевцовой, она любит смотреть на то, как прихорашивается Аллочка. Я иду покормить рыбок. Еще полтора часа — и домой. Пока нет посетителей, решаю убраться у кроликов и мелких грызунов.

Шевцовой

звонит директор. Дал добро на выдачу зарплаты, в связи с тем, что выручка хорошая, а за аренду уже уплачено. Мурлыкающая в трубку Аллочка, на радостях спешит в сторону кассы. Кажется, даже забыла, что активно собиралась на меня дуться.

— Иди сюда, Лисицына, деньги буду выдавать, — деловитым тоном информирует она.

Достает график смен и берет в руки калькулятор. Надевает недавно купленные очки. Только зачем, непонятно, ведь стекла там не корректирующие. «Эстетики ради», видимо.

Сначала «выдает» зарплату себе, а потом уже начинает считать мои гроши.

— Десять двести, — сообщает, доставая купюры.

— Двенадцать двести должно быть, — хмурюсь я.

— Нет, я же все посчитала, — цокает языком и качает головой. — У тебя всего шесть полных смен, остальные по четыре часа. Тебе какими: крупными, мелкими?

Странно. Когда я считала, сумма была больше.

— Мелкими.

Алла кладет передо мной деньги. В этот момент мы слышим сигнал от припарковавшегося у магазина авто.

— Приехал! — радостно визжит блондинка, выглядывая на улицу и со скоростью ветра бежит в подсобку одеваться.

Я убираю свою зарплату в карман и бросаю мимолетный взгляд на стекло. А потом еще один.

Да не может этого быть!

— Алла, — зову ее, ощущая, как в горле встает комок. Потому что номер на машине знаком до оскомины. — Этого твоего нового знакомого зовут Ян?

Ее каблуки стучат по плитке.

— Откуда знаешь? Я тебе не говорила, — хмурится, поправляя волосы. — Как я? Все окей? Мейк, прическа?

Она, кажется, не замечает моего нервного напряжения.

— Алла, не надо тебе никуда с ним ехать, — игнорирую ее вопросы.

— Чего? — замирает она, приоткрыв от удивления рот.

— Не надо, Шевцова. Я знаю этого парня, он учится со мной в одной гимназии.

— И что? — фыркает, убирая карманное зеркальце в сумку.

— Он…

Я не знаю даже с чего начать. Язык онемел как-будто.

— Все, Лисицына, не нуди. Поехала я веселиться.

— Нет, Шевцова, слышишь, не надо! — она проходит мимо, но я успеваю схватить ее за руку. — Он может тебя обидеть, не связывайся с ним. Не надо.

— Слушай, Алена, я, конечно, ценю твою заботу и все такое, но давай я сама разберусь! — явно начинает сердиться.

— Просто поверь мне. Ян — не тот, кем кажется, — отчаянно пытаюсь предостеречь ее я. — Он замешан в очень нехороших вещах.

— Так ну вот что, все мы не без греха, — сдвигает брови к переносице. — Завидуешь? Так и скажи!

— Боже, да нет же! — восклицаю я, не обращая

внимания на семейную пару, терпеливо ожидающую меня у аквариума.

— Работай, иди давай, Лисицына. Тебе не удастся испортить мне вечер! — заявляет упрямо Шевцова и толкает входную дверь.

Все, что мне остается — это смотреть на то, как она, окрыленная, садится в машину этого садиста. Счастливо при этом улыбаясь…

Глава 38

АЛЕНА

Очередной понедельник проверяет на прочность мои нервы. Беркутов травит меня взглядом. Снова. Давит этой своей тяжелой энергетикой, расползающейся по периметру. Клянусь, тот физический дискомфорт, который я испытываю, ничто в сравнении с тем, что я ощущала, играя с ним в сопротивление на протяжении двух лет. Потому что сейчас все как-то иначе…

Роман не цепляет меня своими язвительными комментариями. Не задирает меня. Не стремится высмеять. Не пытается сумничать на уроках, поправляя мои ответы. И это… совершенно на него не похоже. Вид у парня, прямо скажем, болезненный. Какая-то странная апатия ко всему происходящему. С друзьями почти не общается. Настроение у него отвратительное. То и дело кому-нибудь от него словестно достается. Кулаки-то под запретом. Наверное, в этом и кроется причина. Занятие любимым делом отняли, вот и агрессирует на окружающих.

Учеба тоже стала Роману неинтересна. Элеонора долго возмущалась, когда Птицын позволил себе уснуть прямо посреди геометрии.

«Нонсенс», — возмутилась она.

Тот в ответ лишь пожал плечом и заявил, что спать под доказательство теоремы Менелая — самое то.

Правда, справедливости ради стоит признать, на этих наших занятиях математикой Беркутов всегда собран и «почти терпим» к моему далеко не математическому складу ума. Объясняет он, кстати, очень доходчиво. Теперь я понимаю, о чем говорила Элеонора Андреевна. У него и впрямь дар «доносить информацию», раз даже у меня прогресс намечается. И ведь может быть нормальным человеком, когда хочет… Там в общем-то голова полна умных мыслей. Не зря учителя выделяют Романа среди других учеников. Очень они любят послушать его нетипичные рассуждения по той или иной теме. Только вот в последнее время он не особо охотно ими делится.

Может, дома у него что-то происходит? Да какое мне в общем-то дело…

Меня другие вещи напрягают. Вроде незначительные мелочи, но… Вчера, например, он дверь мне открыл, пропустив перед собой. А два дня назад на физкультуре руку протянул, когда я свалилась на пол, отбивая мяч во время игры в волейбол. Это что вообще за трансформация… Я уже молчу про волшебным образом появляющиеся в моем рюкзаке дорогущие конфеты.

Я знаю, что это он. И это… пугает меня до чертиков. Букет, а теперь еще и сладости. Все верну ему. Вот только смелости наберусь…