Девочка-лед
Шрифт:
— Иной раз такие истерики закатывает, Ален, весь дом на уши поднимает!
Мальчуган принимается играть с яркой пуговицей моего сарафана. Улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ. Чудо чудное! Обаятельный милаха! Вырастет тот еще похититель женских сердец! Темноволосый, кареглазый.
— Ма, звала? — в комнате появляется Рома.
Резко тормозит на пороге и несколько секунд пялится на меня и Мишку. Что происходит в эту секунду в его голове, я не знаю, но выражение лица то еще.
— А мы тут
Рома «отмирает» и подходит ко мне. Сначала внимательно смотрит на брата, потом на меня.
— Сынок, все хорошо? — Марина Максимовна касается его плеча.
— Да вот думаю, что нам с Лисичкой нужен свой такой, — кивает на малыша, и я от этого заявления перестаю дышать.
Клянусь, если бы не ребенок, которого я держу на руках, точно хлопнулась бы в обморок.
— Рано вам еще об этом думать, — смеется его мама.
— Вообще не рано, — спорит парень, сжимая пальцами крошечную ступню.
— Ром, — кажется, будто мой голос сел на целую октаву. — Ты что!
— А что? Только я хочу дочь, — игнорируя, продолжает смущать меня своим монологом. — Нет ну потом можно и сына…
Господи! Мои щеки, должно быть, сделались пунцовыми.
— Вы сами еще дети, — качает головой женщина.
— Да куда там! — Беркутов фыркает.
— Ален, мы оставим вас на десять минут? Справишься?
— Конечно, — все еще пребывая в шоке, отвечаю я.
— Пойдем, сынок, у Сережи как раз выдалась свободная минутка.
— Я не шучу, Лисица, мне нужна лялька, — шепчет Рома мне на ухо. — И чем быстрее, тем лучше.
— С ума сошел? — стреляю в него выразительным взглядом. — Я пока к этому не готова.
— Да кто тебя спрашивает! — хохочет он, забавляясь моей реакцией.
— У вас будет свой Миша? — радостно хлопает в ладоши Ульяна.
— И Маша, и Миша, — Рома взъерошивает волосы сестры.
— Ура!
— Рома, — слышим мы из коридора строгий голос Марины Максимовны.
— Да иду я, иду, — раздраженно цокает языком. — Опять собираются на пару промывать мне мозги. Никуда отсюда не уходи, поняла?
Направляется к выходу, обувается и исчезает за дверью, а мы с Ульяной принимаемся на пару нянчиться с Мишкой. Веселим его, поем ему песенку чебурашки, однако не проходит и несколько минут, как малыш начинает плакать. То ли ему не нравится мой голос, то ли я ему просто надоела. И как назло нигде не могу найти соску, которую он, очевидно, требует.
Кладу Мишу в колыбель и прошу Ульяну легонько покачать его, сама же отправляюсь на поиски нужной вещицы. Чтобы не тревожить Марину Максимовну, решаю попросить помощи у домработницы. Уже иду по коридору, собираясь спуститься вниз, когда невольно слышу обрывки эмоционального разговора.
Рома?
Знаю, подслушивать нехорошо,
— Как она?
— Как человек, который не дружит с головой, — без особого энтузиазма отвечает Рома.
— Что говорят врачи? — спрашивает Марина Максимовна.
— Это же психушка, хоть и частная, говорят, что она больна.
— Бедная девочка, — грустно комментирует она. — Так жаль.
— Жаль? — переспрашивает он возмущенно. — Жаль Алену, которая по итогу пострадала на фоне нашего расставания. Да и вообще, мам, съехавшая кукуха Вероники не является оправданием тех поступков, которые она совершила.
— Разумеется, но не будь столь категоричен. Она ведь не понимала, что делает.
— Все, я не хочу разговаривать на эту тему. Вы меня позвали явно не о состоянии Вероники поболтать…
Слышу, как работает принтер.
— Да, ты прав, мы бы хотели поговорить насчет Роттердама.
— Дядь Сереж, опять двадцать пять, все сказал уже! — Рома начинает выходить из себя.
— Ты меня сейчас очень расстраиваешь, — вздыхает Сергей.
— Я не хочу туда поступать.
— Что значит не хочу? Да ты хоть понимаешь, какой там конкурс?! Тебя выбрали из тысячи, предлагают стипендию.
— Да плевать мне на это ваше европейское образование! — громко сообщает парень.
— Ром, сынок, послушай, — голос его матери полон волнения. — Это же такие перспективы, ты задумайся хоть на минуту!
— Мать, вы глухие, что ли? У меня другие планы, неужели не ясно?
— Так просвети нас о своих планах! — недовольно произносит мужчина.
— С Европой они ну вообще никак не связаны! Я никуда не поеду, это исключено, — в голосе Романа звенит металл, уступать он явно не собирается.
— А с чем связаны? — интересуется Марина Максимовна, судя по всему, еле сдерживая слезы.
— Не с чем, а с кем, — поправляет ее муж. — Давай, озвучь матери то, что сказал мне на днях. Как я понимаю, причина в этом?
Беркутов-младший вздыхает так, словно у него заканчивается терпение.
— Сначала мы с Лисицыной поженимся. В сентябре, — поясняет он.
— Что?
У меня такой же вопрос, ведь ничего подобного мы не обсуждали.
— Ром, — теперь в голосе Марины Максимовны отражается явственная паника. — Тебе восемнадцать, какая женитьба, дорогой?
— Обычная, какая, — невозмутимо поясняет он. — Я заберу Алену к себе. Если хотите лишить меня квартиры, окей, у меня есть возможность снять нам другую.