Девочка и химера
Шрифт:
«Дженни, молчи!»
Фокусник ускорил шаг.
– Тише, Далфин! Где твой дед? Не бросайся словами, если не готова отвечать за них.
Франчелли добрался до выхода на манеж. Одернул пальто и вышел. Он прищурился: все прожектора пылали, и прямые языки их света облизывали маленькую худенькую фигурку в желтом круге манежа.
«Весь Магус в сборе. Плохо дело».
В первом ряду сидел Совет Магуса Англии: Уильям Морриган, Дьюла Вадаш, Людвиг Ланге и Эдвард Ларкин. А на задних рядах остальные члены Магуса: Эвелина, механик Генри, Джордж, сестры Лейтс, Раймонд… Обычные
«И даже на беспамятное изгнание Дженни», – мелькнула у фокусника страшная мысль, но он отогнал ее.
Марко вышел на середину и встал рядом с Дженни. Та бросила на него быстрый взгляд исподлобья и опустила голову, сосредоточенно изучая носки кроссовок.
– Рад, что ты к нам присоединился, Марко, – заметил Морриган. – Твое место в Совете не занято, но, как я понимаю, ты предпочтешь остаться на манеже?
– Ты начал допрос ребенка без его опекуна! – хлестко начал фокусник. – И открыл Совет без меня!
– Да она, как комета, влетела, – сказал Людвиг.
– И с порога как начала… – поддержал его Эдвард.
– По английским законам ты ее опекун, – кивнул Морриган. – Но по законам Магуса она несет полную ответственность за свои действия. Ей уже тринадцать. Ты не рассказал ей о наших законах.
– Она еще не представлена Магусу! Ты не имеешь права ее судить. Она еще ребенок!
– Она украла антагониста! – Дьюла поднялся из кресла. – Калеб рассказал, что видел ее накануне у вагончика Брэдли.
Калеб сидел в ногах клоуна, на корточках, опираясь на бортик манежа. Не мигая, он смотрел круглыми черными глазами на Дженни. В его фигуре проглядывало что-то неприятно птичье.
– Она подслушивала, – невыразительным голосом подтвердил Калеб. – Она украла желтого зверя.
– С таким же успехом можно и самого Калеба обвинить, – заметил Марко. – Это ничего не доказывает.
– Она сама во всем призналась, – парировал Морриган. – Своими преступными действиями Дженни Далфин подвергла весь Магус опасности. Мы забираем антагониста и…
– Не торопись, Билл, – холодно прервал его фокусник. – Как опекун Дженни, я беру всю вину на себя. И готов понести самое суровое наказание.
Дженни вновь оглядела членов Совета. Кто мог за нее вступиться, кроме деда? Морриган хочет порядка. Сколько его помнила Дженни, он всегда командовал и распоряжался. И сейчас был в своей стихии. Может, он и хотел наказать ее, но метил куда-то еще. Может быть, в деда? Эдвард сохранял полнейшее молчание с самого начала. Его обычно слегка язвительное выражение лица теперь сменила бесстрастная, почти каменная маска. Какую сторону он займет? Дьюла открыто ее ненавидел. Она не понимала, по какой причине – может быть, за то, что случилось с Брэдли? Он был его единственным близким другом. Людвигу
– Раз ты сам это признаешь, Марко… – Морриган встал на ноги и воздел трость, как шпагу.
– Я, Уильям Морриган, избранный глава Магуса Англии, свидетельствую о том, что Марко Франчелли из рода хранителей Синей Печати, виновен перед Магусом, – его голос с неожиданной силой наполнил все пространство шатра. – И от имени Магуса я требую возмездия – беспамятного изгнания Марко Франчелли. Кто-нибудь из людей Магуса готов встать в его защиту и понести наказание вместе с ним, если слова оправдания окажутся слишком слабыми?
Зрительные ряды закачались перед Дженни. Она оглядывала далекие лица, напрягая зрение и ища хоть какую-то поддержку, но все было напрасно – никто не хотел встречаться с ней взглядом, кроме Эвелины.
Вот Людвиг дернулся в кресле, словно его что-то кольнуло в спину, но одного взгляда Морригана хватило, чтобы он сник. Дьюла смотрел на Марко, а Калеб, не мигая, на нее. Эдвард чуть заметно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Дженни облизала губы. И тут львенок, затихший у нее на руках с самого начала суда, дернулся и внезапно цапнул ее за палец. Дженни ойкнула, выронила его и поняла, что Марко изгонят.
«Его лишат памяти и выбросят за пределы цирка. Так Магус борется за свое существование».
В ней вспыхнула ненависть ко всем собравшимся в этом шатре. И самого Марко она ненавидела – почему он молчит, почему он не скажет им, что во всем виноват Брэдли и этот глава Ковена Фреймус. В кармане пальто шуршала какая-то бумажка, и она машинально мяла ее.
Морриган оглядел Совет.
– Никого? Никто не примет сторону Марко Франчелли?
Бумажка в кармане развернулась, и пальцы Дженни коснулись холодного металла. И нужные слова сами выкатились на язык.
– Я Дженнифер Далфин из рода Далфин, встаю в защиту Марко Франчелли. И требую от Совета признать мое право голоса!
Эдвард чуть заметно кивнул, словно Дженни подтвердила его размышления, и хлопнул по подлокотнику. Морриган изумленно уставился на девушку.
– Ты?! Радуйся, что тебя не изгоняют вместе с ним!
– Сам говорил, что она из Магуса, – заметил Эдвард.
– Нет у нее права голоса, – не сдавался директор. – Она не представлена Магусу. А ритуал представления слишком долог, Эдвард. Вы хотите затянуть процесс.
– Сними судейский парик, Билл, – посоветовал акробат. – И убери молоточек. Она имеет право свидетельства.
– Она не включена в Магус! – побагровел Морриган. Толстые щеки его тряслись от гнева. – И пока она просто безродная девчонка!
Дженни чуть тряхнуло. Словно из-под толстого слоя опилок, пройдя сквозь ноги и позвоночник, ее ударил разряд холодного электрического тока. Злость ее распирала, но голова оставалась ясной, и в этой чистоте мысли рождались чеканные слова – чужие, но срывающиеся с ее языка.