Девочка Громова

Черногорская Ксения

– А я - возбуждён, - ухмыльнувшись, сообщает он.
– И предвкушаю.

Легонько, но грубо отталкивает меня. Выдохнув, смотрю в сторону, затем под ноги. Губы трясутся. Сердце колотится, просто как бешеное.... Уверена, мой попутчик это слышит. Уверена, ему это нравится. Сволочь...

Звяканье колокольчика. Двери лифта открываются и Владимир, взяв меня за плечо, выталкивает меня вперёд. Выходит следом за мной.

– Я буду трахать тебя так, - прижав меня к себе, тихо говорит он, почти шепчет, пока мы идём мимо рядов машин

на подземной парковке, - что ты очень захочешь ещё. Ты узнаешь, как классно может быть, когда мужчина берёт тебя жёстко, когда он одновременно трахает тебя во все дырочки.

Он цепко держит меня за плечо. Оно приподнято из-за того, что он давит и напирает. Он ведёт меня вперёд так, будто арестовавший и схвативший преступника полицейский. Но при этом Владимир уже аж дрожит от возбуждения, и это очень чувствуется. И очень пугает. У меня холодок по коже проносится от его слов, интонаций, и того, как его цепкие, жёсткие пальцы, будто клешнями впиваются в моё плечо.

Ноги от ужаса ватные, я едва ступаю. Спотыкаюсь, и он злится и раздражённо подталкивает меня вперёд. Сердце колотится, как бешеное просто. Ничего кроме паники, я уже не чувствую. Разве что слабость в подкашивающихся ногах... И я не знаю, что делать, я не знаю, что делать... Я не справлюсь с ним, он слишком силён, не сбегу, на этот раз он наготове, он держит меня так, чтобы я даже рыпнуться не могла. И наслаждается, сволочь, тем, что я его боюсь... Кайфует просто от этого, ублюдок...

Есть в нём что-то маньячное, что-то ненормальное, что-то психопатическое, гадкое, отталкивающее, мерзкое... Что-то такое, от чего бежать хочется со всех ног, от чего душу заполняет ужасом, хотя вроде бы он говорит о приятном... Я не верю ему, я боюсь его, я...

Помогите мне... Кто-нибудь...

Вокруг никого. Подземная парковка пуста. Не удивительно. До вечернего часа пик ещё час. Все в офисах. Мы закончили раньше. Тут только автомобили. Разноцветные автомобили с потухшими фарами, стоящие у серых, цементных стен.

– Машина там, - кивает он вперёд и вправо, - за этой красной тачкой. Шевелись.

Сжав плечо, хватает второй рукой, резко разворачивает к себе, и встряхивает меня:

– Ты что, блядь, такая нерадостная, а?!
– лицо искажено злобой, глаза сверкают в сумраке подземной парковки.
– Ты хочешь мне настрой сбить, сучка? Улыбайся, блядь! Я собираюсь наконец-то взять своё. Обещанное тобой. Я так долго этого ждал. Ночь, блядь, не спал, предвкушал, как буду иметь тебя... Так что не порти мне кайф...

– Владимир...
– губы дрожат, я сама не своя от страха, - м... м.... мож...может вы отпустите меня, а? Пож...алуйста... йй...йя.. оч...чень хочу домой...

Он замирает. Глаза превращаются в опасные узкие щёлочки.

– Что?
– тихо спрашивает он.
– Что ты сейчас сказала, сука?

Левой рукой он хватает меня за платье, прямо на груди, и приподнимает вверх, отчего оно впивается тканью мне в подмышки,

а другой замахивается, чтобы ударить по лицу....

Зажмуриваюсь.

Внезапно раздаётся какой-то шум, Владимир вдруг резко отпускает меня, и я инстинктивно вжав голову в плечи, подаюсь назад и распахиваю глаза.

На шее у Владимира сильная рука Илья. Резко развернув болтнувшегося Владимира к себе, Илья со всей дури бьёт его кулаком по роже. Звук - отвратительный. Хлюпающе-хлёстко-звонкий.

Брызжет кровь из носа Владимира. Бледное лицо внизу вмиг окрашивается красным.

– Что за...

Новый удар. Ещё один.

Всё молча.

Я настолько ошеломлена, что будто застыла.

А тем временем, Илья, держа Владимира за шкирку, продолжает свободной рукой, избивать его. И лицо там уже ну всё в крови... Какой ужас...

– Илья!!!
– рвёт криком меня.
– Илья, остановись!

– Бля..ть....бл... ты... что....
– хрипит, пускает кровавые слюни Владимир.
– От...пусти...

Он уже просто висит, не извивается.

– Не, - качнув головой, зло усмехается стоящий ко мне спиной Илья.
– Я хочу насладиться тобой неторопливо. Без суеты.

Новый удар! Хруст, хлюпанье, вскрик!

Подбегаю к Илье, хватаю его за руку, тяну на себя.

– Остановись, Илюш, ты убьёшь его!!!

Илья поворачивается ко мне. Его лицо в мелких каплях крови.

– Он тебя лапал?
– спрашивает он.

– Нет-нет-нет!
– вцепившись в его плечо, торопливо восклицаю я.
– Не лапал! Не лапал, честно! Илья, отпусти его!

Илья поворачивает голову к окровавленному Владимиру и медленно разжимает вытянутую руку. Тяжёлым кулём Владимир падает на согнутые ноги, а потом ничком на тёмно-серый бетонный пол. Лицом проезжает по нему, оставляя бурую полосу. Тихо мычит...

Илья вдруг будто приходит в себя. Быстро обняв меня левой рукой, прижимает к себе. Ткнувшись губами, целует волосы. Обняв его двумя руками за талию, вжимаюсь в него. Нервно дрожу.

– Прости, малышка, - слышу я его тихий голос.
– Прости меня.

Рядом с нами слышится шорох и стон. Повернувшись к Владимиру, вижу, что он пытается подняться. Илья подходит к нему, хватает за шкирку и, встряхнув, усаживает на задницу. Застонав, Владимир падает назад, прислоняется спиной к стене, и, стукнувшись макушкой о бетон, запрокидывает голову вверх.

Нос и губы его разбиты, из уголка рта стекает на подбородок кровь. Закрывает глаза, вздыхает, открывает глаза вновь и, усмехнувшись, смотрит на Илью.

– Жучок, да?...
– хрипло цедит он.

Илья опускается перед ним на корточки. Чуть наклонив голову вбок, смотрит Владимиру в глаза.

– Ты думал, гадёныш, за неё вступиться некому?

Владимир, сплюнув в сторону, снова усмехается.

– Думал, тебе на неё похуй...

– Нет, - качнув головой, жёстко отвечает Илья.
– Мне не похуй.