Девочка для шпиона
Шрифт:
— Кого-то?
— А что? Ты забыл, что у нас еще есть темная лошадка с хорошей родословной — Андриевский?
— Точно, Константин Дмитриевич, о нем-то я и забыл! Да и он что-то перестал звонить, интересоваться.
— А зачем ему набиваться? С него подозрение снято, вот и радуется.
Я почти не удивился, когда ко мне в кабинет постучался стройный, крепкий и элегантный мужчина, я в нем узнал того самого полковника Осинцева, которому намедни возвращал портфель его безвременно умершего коллеги.
—
Ишь ты, подумал я без злобы, запомнил, как зовут, профессионал! А я, хоть убей, не вспомню, наверное, как его мама назвала… А вот и нет, брат мусью, вспомнил — Сергей! Сергей Борисович… братан!
— Мое руководство, Александр Борисович, несколько озадачено, — начал, не дожидаясь ответного приветствия, Осинцев. — Видите ли, мы всегда готовы к сотрудничеству с гражданскими юристами. Но в данном случае, согласитесь, было бы более правильно отдать это дело военной прокуратуре.
— Вовсе не обязательно, Сергей Борисович, — в пику ему, ослепительно улыбаясь, возразил я. — Полковник Скворцов умер после работы не на территории ведомства или воинского подразделения, и умер естественной, хоть и безвременной, смертью простого обывателя…
— В этом отношении вы правы, Александр Борисович, и, если вы помните, дознание по факту смерти вел ваш следователь. Но, насколько я понял, вас интересует работа Василия Дмитриевича, а это уже сложнее…
— Скажите, Сергей Борисович, вас уполномочили поведать мне только о том, что я лезу не в свое дело? Если да, то я понял и буду ходатайствовать перед генеральным об официальном запросе. Тогда дальнейший диалог не обязателен.
Осинцев усмехнулся:
— Вам палец в рот не клади, товарищ следователь!
— Оттого и жив пока еще! — в тон ему ответил я, понимая, что разведчик начал ломаться и сейчас начнет применять разработанный в штабе вариант Б.
— Мое руководство разрешило мне в интересах важности дела, которое вы расследуете, ответить на те из ваших вопросов, которые не будут касаться оперативной секретности.
— Вот и хорошо! А что, ваше начальство знает, чем я занимаюсь?
Осинцев улыбнулся полухитро-полузагадочно:
— Должно знать, коль вы настойчиво хотите заглянуть в нашу епархию!
— Что ж, это справедливо. Так вот, Сергей Борисович, по некоторым нашим данным получается, что полковник Скворцов имел контакты с лицами, нам пока не известными, но явно не принадлежащими к вашему ведомству…
— На каком основании вынесено такое категоричное суждение?
Интересно, думаю я, это они отняли у Олега факсограмму? И если они, то расшифровали уже или еще колдуют?..
— Есть показания, что одним из контактеров полковника Скворцова был иностранец.
У Осинцева
— Что-о?
Но я не могу понять, искренне он удивляется или по программе.
— Вы понимаете, что такие вещи нельзя утверждать без доказательств, даже если вы следователь по особо важным делам?!
Застращал, понимаешь! Мне тут не только за каждым словом следить нужно, но еще смотреть в оба глаза, вдруг чем-нибудь да выдаст, что знает про «жучка» в моем кабинете. Тогда хоть одна проблема у меня будет решена.
— Сергей Борисович, давайте сначала поговорим о том, чем занимался на своем рабочем месте Скворцов, а потом я расскажу вам, откуда знаю о недозволенных контактах вышеназванного полковника.
Он посмотрел на меня раздраженно и сказал, стараясь придать своему голосу оттенок презрения:
— Какая-то уркаганская у вас манера вести беседу, Александр Борисович!
— Так ведь контингент у меня все больше такой и был, — отвечаю смиренно.
— Ладно, — махнул рукой. — Спрашивайте.
— Чем он занимался?
— Закурить разрешите?
— Да, пожалуйста.
Он закурил, откинулся на спинку стула и заговорил наконец по делу.
— Скворцов к нам пришел из полковой разведки. Поэтому специфика у него была соответствующая: разведывательно-диверсионная деятельность в ближнем, среднем и даже дальнем тылу вероятного противника.
— Он обучал молодежь?
— Да нет, обучают в другом месте. Последние несколько лет он и некоторые другие товарищи работали над принципиально новым диверсионным подразделением в структуре ГРУ. Я надеюсь, Александр Борисович, что все сказанное мной останется между нами?
— Конечно! Мне нужно иметь представление о его работе, чтобы можно было достаточно правильно предполагать, кому, скажем, из мафиозных структур могли понадобиться идеи и опыт Скворцова.
— Вы думаете, к проекту присосалась мафия?
— Пока это всего лишь одна из вероятных версий, — пожал я плечами.
— Да-а, если только со Скворцовым нечисто, пойдет у нас серия отставок, видит Бог!
Я неопределенно махнул рукой.
— Почему сразу так пессимистично? Возможно, Василий Дмитриевич вел сложную игру не на предательство, а, наоборот, на обезвреживание врагов.
— Тогда бы он, я думаю, поставил в известность руководство — и началась бы игра по всем правилам.
— Возможно. Но мы отвлеклись, Сергей Борисович.
— Да? Ничего, нить разговора я не потерял. Подразделение было создано к середине девяносто третьего года. Проходило обкатку, да, собственно, и до сих пор проходит. А первое боевое крещение было знаете когда?
— Когда?
— В октябре девяносто третьего.
— Когда парламент с Президентом воевал?