Девочка для альфы
Шрифт:
— Это как посмотреть, — пробормотал Арсен, потирая подбородок.
— Оставьте меня в покое, — прошипела я. Мне нужны силы, чтобы перегрызть этому старику горло.
— Как хочешь, девочка, — Арсен медленно поднялся и пошёл к выходу.
Дверь за Арсеном щелкнула, оставляя меня одну в этом чужом, душном доме. Слабость и тошнота накрыли с новой силой. Прислонилась к холодной стене, пыталась отдышаться. Хотелось бежать, но ноги подкашивались.
И тогда, резко, ясно, как молния, пришло осознание. Не слабость,
Мысль о беременности, в этом кошмарном доме, казалась одновременно абсурдной и спасительной. Это святое, ценное, требующее защиты. Моя ответственность, моя сила.
Но где взять силы? Как отсюда вырваться? Аяз… Вспомнились волчьи инстинкты — резкость, сосредоточенность, готовность к атаке. То самое ощущение, что было перед нападением на нас с Амиром…
Я бросила его одного. Как я могла?! Что с ним?
Подхожу к окну. Второй этаж. Побег усложняется. Несколько псов на территории. Можно попытаться избежать столкновения… и сбежать. Но куда? За территорией — лес. Волчица ещё слаба. Бежать на полной скорости — опасно. Остаётся одно: ждать.
Спустя час дверь снова распахнулась. Марат. С подносом, на котором стояла еда. От запаха меня чуть не стошнило.
— Поешь, — он поставил поднос на столик, изучая меня холодным взглядом.
— Убери это, — прошипела я, сдерживая приступ тошноты.
— М-да, не ожидал, что Аяз окажется таким шустрым, — его усмешка была ехидной, даже зловещей. Информация о моей беременности его явно не обрадовала.
Марат приблизился, его взгляд стал ещё более напряжённым. Его доминирующая натура проявлялся в каждом его жесте. Он чувствовал моё состояние, моё отвращение. И это его только заводило.
— Ты думаешь, что сможешь сбежать? — прошипел Марат, приближаясь ещё ближе. Его запах, сильный, мускусный, сдавил меня, словно стальные клещи. — Ты принадлежишь мне, Кира. И этот малыш… он тоже будет мой. Или я избавлюсь от него. Его слова прозвучали как приговор.
Я отшатнулась, слабость пронзила меня до костей. Тошнота подступала к горлу, не только от запаха еды, но и от его угрозы, от его властного поведения.
— Не смей, — прошипела я, сжимая кулаки. Силы меня быстро оставляли. — Я не твоя. Аяз убьет тебя, если ты что-то сделаешь с ребенком.
Марат улыбнулся. Холодная, хищная улыбка. Он наклонился, и я увидела в его глазах искру наслаждения, предвкушение власти.
— Посмотрим, — прошептал он, и его губы прикоснулись к моим. Поцелуй был жестоким, властным, напористым. Он не просил согласия, он взял его силой. Я пыталась сопротивляться, но мои силы были на исходе.
В отчаянии я укусила его за губу. Кровь прикоснулась к моим губам, металлический привкус смешался со вкусом его запаха. Марат оторвался, в его глазах вспыхнула ярость.
Схватил меня за руку, сжимая так сильно, что я зашипела от боли. Его пальцы словно стальные
— Пошёл к чёрту, — прорычала я, бессилие накрыло меня с новой силой.
— Твоя упёртость прекрасна, но глупа, — Марат прожигает взглядом, медленно, с наслаждением слизывая кровь со своей губы. Его спокойствие было ещё более ужасающим, чем его ярость.
— Молись, чтобы я не прокусила тебе шею, — оскалилась, показывая зубы.
Марат реактивно схватил меня за шею, слегка сжимая. Его пальцы сильные, жест уверенный — это предупреждение. Демонстрация силы, напоминание о том, кто здесь хозяин.
— Ты наивна, Кира, — прошипел, не отпуская моей шеи. Его дыхание щекотало, вызывая мурашки. — Ты думаешь, что твои угрозы меня пугают? Ты думаешь, что Аяз сможет что-то сделать? Ты ошибаешься.
Он наклонил голову, приближая свое лицо к моему. Его глаза были темными, полными холодного расчета.
— Я буду играть с тобой, Кира, — прошептал на ухо. — Я буду ломать твоё сопротивление понемногу, по капле. И в конце концов… ты станешь моей. А ребёнок… он будет под моей защитой. Моей… собственностью.
Его слова были холоднее льда. Они пронзили меня насквозь, заставляя дрожать от страха не только за себя, но и за своего нерожденного ребёнка.
Глава 24
Марат отпустил мою шею, но его глаза не отрывались от меня. Он отошёл на шаг назад, словно рассматривая меня как интересный трофей.
— У тебя есть выбор, Кира, — его голос был спокоен, но в нём чувствовалось ощущение неизбежного. — Ты можешь сотрудничать со мной, или… я решу твою судьбу сам.
Я молчала, внутри бушевала буря, но понимала, что любой крик, любое проявление слабости лишь усугубит моё положение.
— Мои условия просты, — продолжил, словно излагая бизнес-план. — Ты будешь жить здесь, под моей защитой. Я позволю выносить щенка. И ты будешь моей. Без вопросов, без протестов. Взамен обеспечу тебе безопасность. И твоему ребёнку. Но это лишь пока.
Его слова прозвучали как приговор. Выбор был иллюзией. Я молчала, глядя ему в глаза, стараясь сдержать нарастающий страх.
— Я заберу еду, — сказал он после непродолжительной паузы, и его лицо стало ещё более безразличным.
Действенный метод сломить меня, измотать физически. Он знал, что голодом можно сломить любую волю. Рано или поздно я сама приду к нему.
Марат контролировал. Его слова уже стали моим новым адом. Я осталась одна, в этой проклятой комнате, запертая на ключ. Запертая в своём бессилии, и страхе. Но вместе с этим ощущением рождалась решимость.