Девочка Дикого
Шрифт:
Хорошо еще, что меня не просят присоединиться к ним, а отводят к последней кабинке и открывают дверь.
Девушка-администратор ждет, пока я на негнущихся ногах войду внутрь, после чего закрывает дверь.
Поднимаю голову и тут же застываю, встречаясь взглядом с человеком, которого совсем не ожидала увидеть.
Глава 35
— Ты? — челюсть едва не падает на пол, но я быстро ее “подбираю”, сжимая зубы, ногтями впиваясь в ладони.
— Я, — в стальных глазах
Дикий, одетый в обычную черную футболку и джинсы, встает из-за стола, который также заставлен едой, как в первой кабинке, после чего направляется ко мне.
Напрягаюсь. Хочу броситься обратно к выходу. Но тело отказывается слушаться. Ноги словно прирастают к полу. Мышцы сталью наливаются и становятся неподвижными. Не могу отвести взгляда от хищника, который приближается ко мне, приближается, приближается…
Чувствую себя мышкой, которая попала в ловко расставленную ловушку. Обида обжигает изнутри. Горечь оседает на языке.
Какая же я глупая. Наивная! Думала, что одногруппница хочет подружиться, а она бросила меня в лапы к зверю.
Слезы подкатывают к глазам. Я что настолько плоха, что со мной даже дружить нормально нельзя? Я уже не говорю о любви.
Дикий останавливается в паре сантиметров от меня. И, видимо, все эмоции, бурлящие внутри, отражаются на моем лице, поэтому мужчина хмурится:
— Что случилось?
Секунду смотрю на него, а потом усмехаюсь.
— Серьезно? — выгибаю бровь, из-за всей силы стискиваю телефон.
Странно, что он еще не хрустит, ведь суставы начинают ныть.
Дикий поджимает губы.
Не знаю, хочет ли что-то мне сказать или нет, ведь его опережаю:
— Где Алина? — выпаливаю, закипая изнутри.
Мужчина пару секунд непонимающе хмурится.
— Ты про дочку Молота? — расправляет плечи. А я чуть не роняю челюсть на пол. Снова. Моя одногруппница — дочка этого бандюгана? Я даже не знала, что у него есть дети. Тем более, такие взрослые. Не успеваю осознать этот факт, как у Дикий снова шокирует меня: — Что ей тут делать?
Гнев вспыхивает в груди, опаляя изнутри.
— Ну, она же затащила меня в ловушку. Могла хотя бы в глаза мне посмотреть, — кривлюсь.
Становится жутко жарко. Ладони потеют, как и я сама, поэтому вытаскиваю руки из карманов, но кулаки не разжимаю.
— О чем ты говоришь? Какую ловушку? — растерянность на лице Дикого кажется вполне искренней.
Но я настолько зла, что отбрасываю столь очевидный факт. Боль, одиночество, страдания, которые мне довелось пережить в последние недели, трансформируются в самую настоящую ярость. Дикий бросил меня, а теперь требует объяснений. Разве это не наглость?
Хотя… хочет ответ? Так я не поленюсь бросить его мужчине в лицо.
— Ну как… Настя затащила меня сюда под предлогом того, что я смогу повеселиться с девочками. А тут ты! — язвительность наполняет мой голос. — Не знаю, как по-другому
Дикий пару секунд не проявляет никаких признаков жизни, а потом ухмыляется и качает головой.
— Никакой ловушки не было, — опускает плечи, засовывает руки в карманы брюк. — Я час назад вернулся в город, а до этого попросил Молота через его дочку, передать тебе просьбу о встрече. Знал же, что вы учитесь в одной группе. Но, видимо, она решила, что ты не придешь по своей воле, поэтому пошла на хитрость, — мужчина весело усмехается.
Я же сужаю глаза. Взгляда от лица Дикого не отвожу. Пытаюсь найти признаки лжи, но, черт побери, не вижу их.
Вот же Алина!
Шумно выдыхаю. И что мне теперь делать? Разум кричит, чтобы я бежала от Дикого, как можно скорее. Но предательское сердце сжимается, когда я невольно замечаю черные круги под глазами любимого мужчины, отросшую щетину, печальный, проникновенный взгляд…
Чувства к Дикому… Вите… никуда не делись. Они еще теплятся в груди и даже пытаются залатать раны в душе. Но за неделю те разрослись до немалых размеров, поэтому никак не хотят затягиваться.
Мне все еще больно. Слишком больно.
Скорее всего, я долго не отвечаю, поэтому Дикий ненадолго прикрывает глаза, прежде чем заявить:
— Блять, название клуба тебе ни о чем не сказало?! — он интерпретирует мое молчание по-своему.
Хочу сказать, что верю ему. Но цепляюсь совсем за другое.
— Название? — хмурюсь.
— Wild, в переводе с английского, — Дикий. Это мой клуб, — закатывает глаза.
— Я немецкий в школе учила, — брякаю, обижаясь на то, что мужчина пытается поучать на меня.
Губы Дикого растягиваются в широкой усмешке.
— Так с немецкого перевод такой же, — в его глазах мелькает усмешка.
Стыд за то, что не срастила таких очевидных вещей, проносится по телу. Щеки начинают гореть, мне становится жарче.
«Нужно было все-таки отдать плащ девушке-администратору», — возникает в голове.
Но тут же вспоминаю причину, по которой оставила его при себе и плюю на пот, стекающий по спине.
— Говори, что хотел, и я пойду, — стараюсь говорить твердо, но нотки обиды все равно проскальзывают в голосе.
Веселье тут же исчезает с лица Дикого.
— Пошли сядем, — прежде чем я успеваю среагировать, мужчина хватает меня за руку и тянет к столу.
Шок пронзает тело. Прикосновение Дикого обжигает. Искорки счастья невольно вспыхивают в груди. Но я всеми силами тушу их. Дикий уже однажды меня бросил, оставив зияющую дыру в моей груди. Нельзя снова позволять чувствам к этому мужчине захватить меня. Второго отверждения я не переживу.
Дергаю руку на себя, пытаюсь вырвать ее из хватки Дикого. Но пальцы мужчины словно из адамантия сделаны, как у Росомахи, от них освободиться нереально. Поэтому торможу пятками, но уже поздно.