Девочка без имени
Шрифт:
3. Острое горе и страдание (6–7 недель).
4. Проживание острой боли и утраты (6–7 недель).
5. Остаточные толчки и реорганизация (до года).
6. Завершение и принятие (наступает после года).
7. Восстановление (после завершения, когда горе сменяется печалью, а потеря воспринимается как нечто неизбежное).
В первой фазе работы горя для человека характерны ощущение нереальности происходящего, диссоциация, невозможность заплакать, состояние апатии, чувство беспомощности. Однако внешнее спокойствие может смениться реактивным состоянием, гипервозбужденностью. Иногда наблюдается увеличение эмоциональной дистанции от окружающих, душевное онемение и отсутствие мимики. Нередко возникающая мышечная
Амплитуда чувств человека, переживающего первые три фазы работы горя, близка к нулю: «Если я начну чувствовать, я начну вспоминать». Иногда случаются зрительные, тактильные и слуховые галлюцинации: «Будто он мелькнул в толпе, будто прозвучал его голос, будто я почувствовала прикосновение». Но со временем они проходят.
Психологический смысл защитной реакции в первых двух фазах отличается нереалистическим стремлением вернуть утраченное и отрицанием самого факта утраты (смерти). Лишь позже, когда горюющий переходит в третью фазу острого горя и четвертую – проживания утраты, – начинается отделение, отрыв от образа любимого; готовится зыбкая опора в «здесь-и-теперь». Но вместе с тем появляется острая душевная боль. Феноменологически в приступе острого горя не умерший уходит от нас, а мы сами отрываемся от него или отталкиваем его от себя. Этот собственный уход, «изгнание любимого» и наблюдение за тем, как его образ действительно отдаляется, и вызывает душевную боль. Ведь для фазы проживания утраты типичны необыкновенная поглощенность образом ушедшего (умершего) и его идеализация. С одной стороны, возникает бессознательное отождествление себя с умершим, а с другой – желание отвернуться от его образа.
Боль острого горя – это боль не только распада, разрушения и отмирания, но и боль рождения нового. Двух новых «Я» и новой связи между ними, двух новых времен, даже миров, и согласования между ними. «Я» до утраты и «Я» после нее. В третьей фазе человек нуждается в помощи специалистов – медицинских работников, психологов, психотерапевтов.
Зачастую люди замалчивают или стараются не говорить близким о своем состоянии, а потом навязчиво начинают рассказывать о нем. Но все же в общении преобладает формальный контакт, возникает желание уединиться, не покидают ощущение пустоты и бессмысленности, отчаяние, чувство брошенности, одиночества, страха, тревоги и беспомощности. Появляется желание «сохранить лицо». Часто люди злоупотребляют алкоголем, стараясь залить горе чем угодно, отрицая факт утраты.
В четвертой фазе проживания острого горя и утраты часто возникают ощущение тяжести любого действия, вялость, чувство пустоты (дыры) в желудке, в животе, в груди, ком в горле, нарушения сна. Появляются психосоматические расстройства организма, обостряются хронические заболевания. Наблюдаются резкие скачки настроения, такие как реакции гнева или характерные вспышки раздражения, стыда, чувства вины по отношению к умершему, ослабление внимания, невозможность на чем-либо сконцентрироваться.
С пятой фазы жизнь входит в свою колею, восстанавливаются сон и аппетит, просыпается интерес к профессиональной деятельности. Телесные проявления находятся в норме, но возможны обострения хронических заболеваний перед годовщиной утраты или сразу после нее.
Переживание горя теперь не ведущая деятельность. Но могут возникать остаточные приступы горя, резкие скачки настроения, невротический страх смерти или «семейной» болезни как остаточные толчки после основного землетрясения. Причем на фоне нормального существования они могут восприниматься еще острее. Поводом для них чаще всего служат какие-то даты: «Новый год впервые без него», «обидели, некому пожаловаться», «на его имя пришло письмо». В этой фазе человек начинает жалеть себя. Его состояние характеризуется как «синдром
Утрата постепенно входит в жизнь. Человеку приходится решать множество новых задач, связанных с материальными и социальными изменениями, и эти практические задачи переплетаются с самим переживанием. Он часто сверяет свои поступки с нравственными нормами ушедшего (умершего), с его ожиданиями, с тем, «что бы он сказал». Постепенно появляется все больше воспоминаний, освобожденных от боли, чувства вины, обиды, оставленности.
Смысл и задача работы горя на завершающих фазах в том, чтобы образ ушедшего (умершего) занял постоянное место в продолжающемся смысловом и событийном ряде жизни человека и был закреплен во вневременном, ценностном измерении бытия. Образ умершего становится памятью – единственным средством примирить прошлое с настоящим. Человек начинает думать о будущем.
Если же человек останавливает свои переживания или по какой-то причине они проявляются не сразу после трагического события, то могут возникнуть следующие реакции:
• повышение активность без чувства утраты;
• появление симптомов заболевания умершего человека;
• развитие болезни «на нервной почве»;
• апатия, безволие;
• снижение самооценки, возникновение чувства собственной неполноценности;
• мысли о самонаказании (самоубийстве);
• навязчивые страхи;
• флешбэки;
• депрессия;
• ПТСР.
Вернемся к разговору о травмирующих событиях. Травма – это всегда событие, которое произошло неожиданно, внезапно, и чаще всего оно представляет угрозу нашей жизни. В литературе можно встретить термины «психическая травма» и «психологическая травма». В чем их отличия?
Психологическая травма – вред, нанесенный душевному здоровью человека неблагоприятными обстоятельствами или действиями людей. Нарушений функций психики нет. У человека остаются возможности быть адекватным и успешно адаптироваться к среде.
Психическая травма – это повреждение кем-то или чем-то психики, приводящее к заметному нарушению ее нормального функционирования (необходим психиатр или врач-психотерапевт).
Далее я употребляю слово «травма» без деления на психическую и психологическую. В любом случае, это событие воспринимается как опасное, поэтому психика реагирует на него так сильно, что меняет наше видение мира на «до» и «после».
Особенностью травмы является то, что она всегда представляет собой такое воздействие извне, на которое невозможно повлиять. В силу этого теряется способность управлять своей жизнью или как-то влиять на положительный исход события. Люди, пережившие травматическое событие, жалуются на невозможность избавиться от гнетущих мыслей и неприятных ощущений. Они постоянно преследуют их, вновь и вновь восстанавливая в памяти картины случившегося, и становится невозможным освободиться от навязчивых воспоминаний. Мысли о травматическом событии не дают расслабиться даже во сне, мешают вести нормальную жизнь. Человек становится сверхбдительным, контролирующим не только свою жизнь, но и жизнь вокруг себя.
На фоне проживания последствий травмы развивается гиперчувствительность, которая выражается в резкой реакции на триггеры (стимул, вызывающий яркий эмоциональный отклик у человека). В качестве такого стимула могут выступать звуки, запахи, прикосновения, визуальные, тактильные, вкусовые ощущения, определенные слова и события. Мозг в этот момент будто «отключается» из-за нахлынувших эмоций. В результате люди совершают поступки, которые не сделали бы в ином состоянии. Сложность в проживании травмы зависит в том числе от факта, было или нет у другого человека желания навредить.