Девочка байкера
Шрифт:
Приятные размышления сразу окутывают туманом будущих надежд. Мне в голову не приходит, что мои родители могут быть яро против таких отношений.
Родители Марата жили в пятиэтажном доме, самой обыкновенной хрущевке.
Внутри подъезда пахло хлоркой. Я поморщилась от запаха, и вновь пожалела людей, которые ютятся в таких квартирах-клетках. В квартире была скромная, но уютная обстановка. В прихожей шкаф советских времен из дерева, этажерка для обуви, коврик под ногами, очень похожий на плетеный из крупных синтетических ниток.
Нам навстречу
Я смущенно представилась, и мама Марата ответила:
– Очень приятно, Яна, меня зовут Марина Анатольевна, – она слабо кивнула в знак приветствия. – Проходите!
На маленькой, но очень уютной кухне мы сели за стол.
Первый раз меня придавило дикое стеснение. Я боялась сказать лишнее, боялась взять в руки чашку с чаем, потому что, казалось, от волнения просто уроню и разобью.
– А где отец? – спросил Марат.
– Он должен сейчас подойти. Пошел в гараж к приятелю из шестой квартиры, – откликнулась Марина Анатольевна, и обратилась ко мне. – А вы чем, Яна, занимаетесь?
– Я учусь на первом курсе института международных отношений, факультет международного бизнеса и деловых отношений.
Она сдержанно кивает. Мне кажется, что операция по знакомству с родителями Марата провалена. Мама явно мной недовольна. Она оглядывает меня и словно ищет повод, чтобы намекнуть на то, что я не пара ее сыну.
Но наше молчание, которое уже звенело от напряжения, нарушил скрип двери, и защелкивающийся замок. На пороге кухни возник мужчина. Отец Марата выглядел явно старше матери. Высокий, крепкого телосложения, с проседью в черных волосах. По нему сразу было видно, что он работает физически: сильные руки, покрытые вздувшимися венами, и коричневый загар, который делал еще более смуглой кожу.
– Добрый день! Меня зовут Андрей Павлович, – поприветствовал он, и сев за стол, тоже внимательно рассматривал мое лицо.
Схожая внешность между сыном и отцом, только Марат еще молод, а отец уже словно закалённая сталь. Суровые черты лица, строгость и
справедливость лучились из карих глаз.
– Мы пришли вам рассказать о том, что хотим жить вместе, – произнес Марат, и сжал мою руку.
– Замечательно, – откликнулся Андрей Павлович – Только хорошо ли вы подумали о таком опрометчивом шаге?
Я удивленно подняла взгляд.
– Почему вы так говорите?
– Позвольте, вас же зовут Яна, правильно?
Утвердительно покивала.
– А фамилия ваша Красильникова?
Я сердито скрипнула зубами. Знаю теперь, куда этот разговор ведет. Конечно же, ткнуть тем, что я богатая принцесска, а Марат – трудолюбивый работяга!
– Да.
– Яночка, и вы всерьез думаете, что ваш отец, нефтяной олигарх рад будет с нами породниться?
Я сдерживаюсь, чтобы не начать хамить, и спросить в ответ, что мой ли отец будет жить с Маратом и поменяет ориентацию?
– Мы счастливы с Маратом, и я готова на все, чтобы быть рядом с вашим сыном. Он замечательный человек, и если нужно будет выйти из зоны комфорта ради Марата ради нашего будущего, то да!
Андрей Павлович улыбается, и в простой эмоции скользит сарказм.
– Вы очень молоды и наивны, я вот думаю, что пока это только слова, не более, – он отпивает чай из чашки, и дает понять – наша беседа окончена.
– Вам не стоит торопиться, и нужно поставить в известность родителей Яны, – поддерживает отца мать Марата. – Сын, ты взрослый человек, и должен понимать существенную социальную разницу между Яной и тобой. Я не говорю о том, что вы не можете быть вместе. Если вы любите друг друга, то конечно, это хорошо, только есть еще люди, которые, возможно, не одобрят ваш союз…
– Если мой отец будет против, я все равно буду настаивать на своем, – твердо произношу в ответ на речь Марины Анатольевны, а Марат даже не успевает ей ответить.
– Мам, мы решим все сами, не переживай, – он встает из-за стола, – Спасибо за чай, поедем, – обращается он ко мне.
Я поднимаюсь, и с улыбкой благодарю за гостеприимство.
Никому не нужно объяснять, что атмосфера сейчас словно кипяток. Одно неверное слово – забурлит и нанесет серьезные ожоги. Марат сам может все решить, и то, что мы пришли поставить в известность его родителей – ошибка. Стереотипы слишком сильно давят на людей, заставляя делать преждевременные выводы, даже не разобравшись.
Марат привозит меня домой, и я чувствую моральную усталость. Мне хочется обнять его и просидеть так, пока душу не перестанет терзать боль от осознания: близкие отнеслись достаточно предвзято ко мне, как к будущей невестке.
– Янчик, не расстраивайся, и не говори ничего своим родителям. Все будет хорошо, вот увидишь! – он берет меня за подбородок и нежно целует.
Мы расстаемся, а я решительно поднимаюсь наверх в кабинет отца.
Глава 8
Не успеваю подняться, вижу входящий вызов на айфоне от папы.
– Яна, ты дома?
– Да, как раз иду к тебе, – отвечаю и настораживаюсь.
– Отлично, – холодно чеканит он и отключается, а в моей голове проносится ураган из мрачных мыслей. Неужели то, чего так сильно боялась, сбылось, и теперь нужно исправлять ситуацию? Это точно потяжелее будет посиделок с родителями Марата.
В кабинете отца царит идеальная чистота. Мебель из красного дерева блестит полировкой в солнечных лучах, идущих из больших двух окон. Здесь запах бумаги, книжных страниц сразу окутывает атмосферой библиотеки. У отца с матерью обширный запас всевозможной литературы, и живет она на широкой полке высотой в три метра по левую руку от папиного стола. Оглядываю, и невольно вспоминаю, что раньше очень любила здесь сидеть, вытаскивать книги, листать их и находить для себя интересные истории.