Девичник и прочие неприятности
Шрифт:
Сашка уже ждала на террасе. Поставив свой подарок рядом с ее, я приобняла подругу за плечи. Она спросила:
– У тебя все в порядке?
– Лучше всех.
– Ты ведь знаешь, что со мной можно на чистоту.
– Знаю, – не смотря на нее, кивнула я. – Но есть вещи, о которых лучше молчать. Так проще жить.
Сашка хотела возразить, но не успела. Появилась Дора. Пока они обменивались комплиментами, я разглядывала домик для гостей. Сама не знаю почему, но он привлек мое внимание.
– Ты чего? – удивилась Сашка.
– Не знаю, – смутилась я. – Просто
– Перфекционизм дает о себе знать, – хохотнула Дора и, отметив замешательство на наших лицах, пояснила. – В домике все окна зашторены, а на втором этаже справа занавеска сбилась. Ерунда, а глаз режет.
В точку. Именно это меня и раздражало. Занавеска, словно выбившийся локон на гладкой прическе, требовала, чтобы ее поправили. Странно, что я раньше этого беспорядка не заметила. Или все было в норме?
– Именинница еще не появлялась? – едва показавшись в дверях, спросила Маруся.
Обогнавшая ее на пару секунд Нора с интересом покосилась на канопе. Признаюсь, мне они тоже нравились.
Все разом прислушались. Послышались шаги. Едва сдерживаясь смех, мы растянулись в линию и, увидев Жанну, загорланили вечное:
– Happy birthday to you…
Распаковав все подарки и раскрасневшись от счастья, Жанна вновь принялась с нами обниматься. Мы же продолжили осыпать ее бесконечными поздравлениями и пожеланиями. Шутя и передразнивая друг друга, пили шампанское и пускали конфетти. Пестрые яркие бумажки взлетали вверх под наши аплодисменты. Счастье казалось вечным, бесконечным.
И вдруг.
Звоном разбитого бокала в какофонии всеобщего веселья, прозвучал изумленный возглас Маруси:
– Какого черта?!
Словно цирковые болонки, услышавшие команду дрессировщика, мы недоуменно уставились на нее. Маруся свела возмущенно брови. Проследив ее взгляд, мы заметили приближающегося к нам темноволосого мужчину.
Он шел по кромке бассейна к террасе неспешно, слегка наклонившись в бок. Дорогой костюм, подтянутая фигура, стильная стрижка. Красив как черт. И бледен как призрак. Он двигался бесшумно и безмолвно. А мы смотрели за ним словно за акробатом под куполом шапито. Всех сковало непонятное оцепенение, предчувствие непоправимого.
Не дойдя до террасы чуть меньше метра, мужчина неожиданно взмахнул руками и рухнул на каменную плитку. Пиджак распахнулся. Показалась залитая кровью рубашка и рукоятка ножа, торчащая из его тела.
Первой в себя пришла Дора. Она стремглав бросилась к чужаку. Но моментально растеряла весь свой пыл. Без всякой спешки, но с нескрываемой досадой проверила пульс, и, посмотрев на нас, огорошила:
– Дядя помер.
– Как…помер? – растерялась Жанна. В программе сегодняшнего вечера подобного не значилось.
– Непоправимо и безвозвратно.
– Кто он такой, чтобы здесь помирать? – возмутилась Нора. А Маруся, кивнув, спросила:
– Кстати, да. Кто он такой?
Вновь изобразив болонок, мы уставились на мужчину. Вернее, труп. Повисла тягучая тишина. А стоило нам обрести дар речи, как выяснилось, что никто с ним не знаком и уж точно в гости не звал.
– Вот подстава! – ахнула
– Какой маньяк? –икнула от страха Нора. Сказывалась ее любовь к ужастикам.
– Муж мой!
– Почему маньяк?
– Потому, что придурок!
– Почему ты думаешь, что он причастен… – нахмурилась Маруся и, не найдя нужных слов, ткнула пальцем в усопшего. – К этому!
Все затихли и явно стали перебирать в памяти собственные грехи, что навлекли на нас подобные беды. Жанна всхлипнула и едва слышно промямлила:
– Мне больше гадости делать некому.
– Почему ты решила, что дело в тебе? – удивилась я. Ковалев, бывший муж Жанны, хоть и осатанел во время развода, но на маньяка-убийцу все же не тянул. К тому же, в обозримой дали его не наблюдалось. Как и никого другого, к слову.
– А в ком? – возмутилась Нора. – В ней, конечно. Жанкин дом, Жанкина лужайка, значит, и труп ее.
– Спасибо тебе, дорогая!
– Обращайся!
– А, может, он ничейный? – пролепетала я. – Шел-шел мимо…
– Увидел свет и заглянул? – хмыкнула Нора. Но идею оценила и тут же дополнила. – Может, кстати, и так. На него напали грабители или … враги какие-нибудь… он спасался бегством, хотел попросить у нас о помощи, но…не успел.
Идея казалась жизнеспособной, ибо других домов в округе не наблюдалось. Вознамерившись строить дом, Ковалев искал место потише и побезлюднее, но поближе к рыбным местам. Оттого дом стоял в нескольких минутах ходьбы от реки, пяти километрах от ближайшей деревеньки и трех километрах от отеля «Лесоводье». Отель с деревенькой соединяли лесные тропы и неплохая дорога, делавшая ответвление аккурат к дому. Подобное удобство вполне объяснимо, ибо построена она была на деньги того же Ковалева (гробить дорогущий автомобиль по пути к новому дому ему не хотелось).
Как ни крути, а в обозримой дали действительно имел место быть лишь Жанкин дом. А по сторонам лес, да вода, и ни единой души. Так что, если кто-то попал в беду – это единственное место, куда можно постучаться за помощью.
– Не похож он на жертву ограбления, – почала нос Маруся. – У него часики на несколько сотен тысяч деревянными тянут, да и костюмчик не на Апрашке куплен.
– И в дом он просто так попасть не мог, – начала соображать Жанна. И чем больше думала, тем больше хмурилась. – Мы ведь целый день здесь, никуда даже не отлучались…
Я зябко поежилась. Выходило, усопший гость ошивался здесь какое-то время. Зачем? Шпионил за нами? Прятался? Хотел навредить?
– Ерунда какая-то получается, – возмутилась Дора и крайне недовольно посмотрела на мужчину. Ни кровь, ни покойники ее не пугали (для практикующего хирурга странным было бы обратное). А вот связанные с ними проблемы очень даже.
– Что теперь, ментов вызывать?
Повисло тягостное молчание. Все понимали, что в полицию звонить надо – иначе невозможно. Однако подобного желания ни у одной из нас не возникло. Похоже, у каждой имелась веская причина не встречаться со правоохранителями. И все, как одна, сочли за благо об этом умолчать.