Девичьи сны (сборник)
Шрифт:
Но я отклонился от своего сюжета, извините.
Начало мая, в соответствии с классическим стихом, прогремело грозами. В первый же тихий солнечный день Адиль поехал на своем старом ЗИЛе в какой-то подмосковный поселок. Вечером он позвонил мне.
– Хомячок! Подумай, какое совпадение… – Его голос задыхался oт волнения. – Ты Игнатьева Богдана помнишь? Знаменитый был борец, в полутяжелом…
– Помню Игнатьева. Дальше?
– Мы с Богданом дружили, хотя я ни разу не смог прижать его к ковру. Он после инсульта на даче сидит безвылазно. Ну, я поехал навестить Богдана. И сбился с
– Адиль, а нельзя ли…
– Нельзя! – крикнул он так, что я трубку отодвинул от уха. – Не перебивай! Да, заборы тянулись, и вдруг вижу указатель, на нем название места: «Журавушка». Ты понимаешь?!
– Пока нет, – говорю, а сам насторожился.
– Я тоже не сразу понял, еду дальше, въезжаю в поселок. Обычные темные домики, садики-шмадики, почта, магазин «Продукты». Вдруг озеро, а на его берегу – новенькие коттеджи. Дачный поселок строится! – Адиль закашлялся, потом снова раздался его хриплый взволнованный голос: – Возле одного недостроенного коттеджа я притормозил, на дороге грузовик разворачивался. С него стали разгружать плиты, или как они называются – ну для крыши. Двое работали, а один им указывал. Я как глянул на этого хозяина, так сразу тебя вспомнил! Хомячок, клянусь, он точно такой был, как ты тогда по телефону… Из-под кепки коса торчит, а сам невысокий, и кольцо на пальце! Ты слышишь?
– Слышу, слышу.
– Я смотрю на него из машины, он оглянулся и кричит: «Чего стоишь? Что надо?» Я спрашиваю: «Это дорога на Кирилловку?» А он: «Не туда заехал, лох! Езжай обратно до развилки!» Я грубость не люблю, другой раз вышел бы да и набил ему морду за «лоха»…
– Значит, поселок называется «Журавушка»? – спросил я.
– Да! Ты про журавлей говорил, а тут – «Журавушка». Такое совпадение, Хомячок! Охренеть можно.
– Адиль, что ты думаешь делать?
– Хочу оперативнику доложить. Не возражаешь, если сошлюсь на тебя?
– Не возражаю, – сказал я. – Вот только поверит ли оперативник в мое… ну в то, что я увидел…
– Гаврилюк не поверит, – сказал Адиль, помолчав немного. – А вот Мирошников… Он умный мужик. Живой. Попробую с ним связаться.
Я вернулся к Махипати, к подвигам маратхских героев. Но, по правде, мои мысли занимали не столько они, сколько застройщик из поселка Журавушка, малый с косой. Так ясно я видел его… Какого черта он влез в мою жизнь?..
А дней десять спустя опять позвонил Адиль и закричал в трубку так, что я отвел ее от уха:
– Хомячок, задержали его! Мужика из Журавушки! Представляешь? Нет, твою наводку Мирошников не принял, в ней нет юридического основания. Но он же головастый! Возьмем, говорит, по подозрению в угоне машины. Они же из Марьиной Рощи угнали…
– Я помню, – говорю. – Дальше что?
– А дальше прямая улика! Его отпечатки пальцев совпали с отпечатками на руле «девятки». Хомячок, ты здорово навел!
Вот как получилось: здорово навел, но – не по-юридически…
Потом плотным строем пошли юридические события. Величко – такая была фамилия у застройщика из Журавушки – признался в угоне машины, а куда ему было деваться, пальцы-то отпечатались, но напрочь
Допросили и Тимохина. Он заявил, что знает Величко давно, лет восемь, скалолазанием занимались в Теберде и других географических местах. Никогда он, Величко, не был замешан в незаконных делах. Нес охранную службу по контракту в банке, а в последние месяцы – в районной поликлинике, и никогда никаких нареканий… Угон машины? Это трудно понять, у Величко есть своя машина, кажется, «Тойота», хоть и подержанная. Может, эта «девятка» не ему понадобилась, а другому человеку… угнали, но опомнились, бросили…
«Другому человеку»… Старушка Валерия Петровна, которая вечно сидит на скамеечке у подъезда дома на улице Юных Ленинцев, подтвердила, что видела, как из синих «жигулей» вышли двое – один высокий, второй пониже, с косой.
Но главным-то свидетелем был Руслан, телохранитель Джамиля, он и номер машины запомнил, и то, что убийц было двое. Стрелял ли из окна «жигулей» этот, Величко, или некто второй, Руслан показать не мог. Он, Руслан, со слов Адиля, «вообще стал психованным»: плачет, кричит, что покончит с собой…
Величко упорно отрицал все, кроме угона. Не знаю подробностей следствия (да и Адиль, конечно, знал не все), но в первых числах июня вдруг произошел поворот: Величко стал сотрудничать со следствием. Он признал свою вину: польстился на крупную сумму денег, согласился помочь Горохову. Нет, он, Величко, не знает, кто заказал убийство Джафарова. Горохов Николай все и организовал, и сам стрелял из окошка «девятки», а он, Величко, только за рулем сидел. Не стрелял он. И Джафарова знать не знал. А с Гороховым он, Величко, знаком по первой чеченской войне, в одном батальоне служили, вместе кровавую кашу хлебали.
Горохов был известен уголовному розыску – в связи с ограблением дорогого бутика в Юго-Западном округе. Главные персонажи дерзкого налета были надолго отправлены на нары, а Горохов, тогда еще молодой правонарушитель, только-только отслуживший в «горячей точке», получил полтора года в нестрогой колонии. Отсидев срок, Горохов какое-то время шел по пути исправления в своем городке, трудился на фабрике синтетических продуктов, но не по нем была тихая провинциальная жизнь со слабым заработком. Уехал в Москву, разыскал знакомых братков, гулявших на свободном промысле, – и покатился, как говорится, по наклонной.
Конечно, ни по каким известным милиции адресам Горохова не нашли, его объявили в федеральный розыск.
Неторопливо шло следствие. Допрашивали всех возможных конкурентов Джамиля по ресторанному и гостиничному бизнесу, коим могло быть выгодно его устранение. Задержали и того карачаевца, на которого указал Адиль; да, у него бывали ссоры с Джамилем по поводу сроков привоза и качества ранних овощей и фруктов, но чтобы замыслить и заказать убийство?! Возмутился карачаевец, раскричался – еле угомонили его. И отпустили за отсутствием оснований для дальнейшего расследования.