Девичьи игрушки
Шрифт:
Сельский поп честил их еретиками и даже пожаловался (Варя невольно улыбнулась) в местное отделение ОГПУ. Но приехавший уполномоченный ничего плохого в деятельности новоявленных работников церкви не нашел, что вообще-то для тех не самых гуманных времен странно само по себе.
А потом в одну ночь все эти люди исчезли. Ходили слухи, что в скит нагрянули-таки чекисты и расстреляли всех без суда и следствия, сбросив трупы в озеро. Но никаких следов этого нигде не было, да и зачем кого-то тайно расстреливать на месте всемогущему
Спрашивая Анну Серафимовну обо всем этом, девушка вдруг узнала нечто такое, что заставило ее всю напрячься.
Она почуяла – вот оно!
Лет пять назад к Фарафонтовой обители, возвращенной церкви и начавшей потихоньку отстраиваться да возрождаться, потянулись паломники. Но не столько в саму обитель, сколько для каких-то странных радений: эзотерики, богоискатели, сектанты самых экзотических сект. Приезжали даже друиды – причем не российского розлива, а чуть не из самой Англии.
Пошли слухи о чудесных исцелениях и разные разговоры, вплоть до того, что именно тут располагается чуть ли не один из входов в Шамбалу. Сам собой возник даже ритуал поклонения святому месту – трижды обойти вокруг озера, читая молитву (кому именно – неважно).
– У нас вообще народ такой, – со смешком поведала старушка. – Издавна сочинять любили. Вот, например, наши раскольники долго рассказывали, что именно тут жил последний настоящий русский царь – Михаил Алексеевич Романов.
– Это какой же? – удивилась Варя. – Что-то не…
– Якобы сын Алексея Михайловича и старший брат Петра I, сохранивший старую веру, за что отец его и выгнал вон. А на царство его венчал будто бы сам опальный патриарх Никон, в то время находившийся здесь в ссылке.
– Никогда не слышала про такое, – честно призналась журналистка.
– Так это ж тайный царь, – рассмеялась Анна Серафимовна. – Настолько тайный, что о нем ничего вообще не известно. А молва о нем все идет. Даже показывают место, где этот раскольничий царь сжег себя вместе с сыновьями, когда Петр прислал солдат, чтобы захватить брата и выпытать у него все раскольничьи тайны.
Прервав речь, она указала на большой фотографический портрет мужчины в старомодном пенсне, висевший на стене.
– Всякие наши в-ские легенды Иван Семенович Корнеев любил собирать – это заместитель председателя нашего краеведческого общества. И в самом деле, много странного насобирал. Вот в середине восьмидесятых годов задумали в колхозе «Красный путь» обновить дорогу. Денег-то хватало – колхоз был богатый, машины колхозникам дарил – не то, что сейчас, – вздохнула Рядно. – Ну вот, начали копать, и нашли древнее кладбище, да странное какое: скелеты были захоронены или в стоячем положении, или полулежа. Иван Семенович даже раскопки там организовал. Жаль, мало времени было – стройка ведь. Так ничего и не нашли.
– А насчет некой провалившейся под землю часовни ничего не было слышно? – затаив дыхание,
– И это уже в Москве знают?! – всплеснула руками старушка. – Да, занятный случай. У нас была легенда, что как раз там, у Борисова болота, построили часовню на зыбуне, ну она в одночасье и ушла под землю, похоронив молящихся. Так вот – в самом деле ее раскопали. Никаких покойников там, конечно, не нашли… Хотя местная епископия от нее отказалась почему-то…
– А что за часовня все-таки?
– Ну часовня и часовня – вроде даже изначально построенная под землей. Вам бы, Варя, об этом лучше сам Иван Семенович рассказал, да, жаль, умер прошлой зимой…
– И что с ним случилось? – напряглась Озерская.
– О господи, Варенька, что с человеком может случиться в семьдесят лет? – вздохнула Анна Серафимовна…
– Вылезай, дочка, – толкнула ее соседка. – Приехали. Вон и обитель…
За окном поднимались над лесом монастырские купола, поодаль в просвете деревьев виднелась синяя гладь Бородавского озера.
А у дороги, позади ржавой, облупившейся остановки, явно помнящей времена, когда слово «джакузи» было бы сочтено фамилией итальянского мафиозо, имелся базарчик.
Необычным было то, что за базарчиком раскинулся не столь большой, хотя и не маленький палаточный лагерь – видать, тех самых эзотериков.
– Ну что ж, – бодро сказала сама себе девушка. – Начнем изучение загадок и тайн места сего!
Мельком обследовав лагерь и убедившись, что в самом деле тут хватает всякого народу, и базарчик, где в глаза бросались люди в черных подрясниках, торговавшие свечами, медом и иконками, Варя направилась в ельник у озера, из светлого дня попав в угрюмоватый сумрак.
Побродив, решила передохнуть и уселась на хвойный ковер, подложив куртку. Еловые лапы напрочь скрыли ее плотным зеленым пологом.
Отсюда было видно людей, идущих вдоль берега озера с поклонами и вскидыванием рук.
Да, «ритуал» действительно имел место.
Вот показалась очередная процессия: две женщины впереди, а за ними двое мужчин. Один мужчина одет в рыжую хламиду, как у кришнаита. Они шли гуськом, бормоча какие-то молитвы или мантры.
Поравнявшись с девушкой, мужик в хламиде прервал молитву и бросил:
– Чую чужих…
И продолжил монотонно брести и бормотать.
Варе сразу стало неуютно. Что она тут, собственно, хочет найти?
Ну сунется она в монастырь, ну, даже пустят ее иноки – так ведь выгонят сразу, когда она заикнется о Баркове, – с точки зрения святых отцов, похабнике, воспевшем языческих богов.
Вернувшись, поспрашивала у людей про подземную часовню, но никто толком ничего не объяснил.
Не без труда нашла…
Старый раскоп, перегороженный потемневшей от непогод жердиной на рогульках, на склоне поросшего осиной холмика.