Девиантный Король
Шрифт:
Я должна последовать за ней. Вместо этого я останавливаюсь перед Эйденом. Он наблюдает за мной с живым интересом, хотя Ксандер почти бросает кинжалы ему в лицо.
Эйден наклоняется и шепчет так, чтобы только я могла его слышать:
— Я все еще жду, когда ты покажешь мне метку.
— Ты сделал все это ради этого? — я шиплю. Непроницаемое лицо. — У меня даже нет слов для тебя, — шепчу я.
— Скажи «нет», милая. — от его горячего дыхания по моей коже пробегают мурашки. — Я брошу тебе вызов.
—
Эйден поднимает бровь, словно задается вопросом, куда я хочу пойти с этим. Я тоже не знаю, но мне нужно как-то остановить его.
С этого момента и до тех пор я что-нибудь придумаю.
Я оставляю его и напряженного Ксандера.
Коул и Ронан, которые пропустили шоу, неторопливо выходят из кафетерия.
— Говорю тебе, Нэш, — оживленно говорит Ронан спокойному Коулу. — На моей дне рождении будут эти шлюхи в кроличьих костюмах, вылезающие из торта.
Коул приподнимает бровь.
— Я думал, это была прошлогодняя фантазия?
— Капитан Леви убил мою атмосферу в прошлом году. — Ронан бьет себя в грудь, озорно смеясь. — Он не остановит меня в этом году.
— Ну, в этом году я твой капитан, и говорю тебе, что никаких проституток не будет.
— Mais non! — Да Нет! — лицо Ронана вытягивается с драматическим презрением. — Я думал, мы друзья, ублюдок.
— Присяжные все еще не пришли к этому выводу.
— Вот и все. Ты вычеркнут из списка моих друзей. Желаю удачи в поиске места для вечеринки, потому что я запрещаю тебе появляться в моем доме и...
Их болтовня стихает, когда они добираются до двух других.
Причина, по которой я сосредоточилась на их разговоре, заключалась в том, чтобы отвлечь себя от нежелательного внимания за моей спиной.
И это не от глазеющих студентов.
Нет.
От этого раздражающего осознания у меня по спине бегут мурашки.
Эта неразрывная связь.
Как будто он вторгается в каждую частичку меня и запечатлевается у меня под кожей.
Я нахожу Ким, прячущуюся под лестницей в углу. Ее глаза налиты кровью и опухли, а руки дрожат, когда она крепче сжимает рюкзак.
Ее волосы в беспорядке, пряди мятного цвета выглядят как неудачный лабораторный эксперимент.
— Ким...?
Я медленно подхожу к ней, как к раненому животному.
Часть меня хочет накричать на нее и спросить, почему она позволила Эйдену обнять ее.
Словно я не знаю ее, после ее возвращения из летнего лагеря. Ким изменилась не только физически, она как будто возвела вокруг себя стену.
У меня болит грудь. Она выскальзывает у меня из пальцев, и я не знаю, как удержать ее или поговорить с ней.
Ее темно-зеленые глаза встречаются с моими. Они наполнены таким количеством эмоций, но самая
Глубокая печаль.
Она бросается ко мне, и я не могу удержаться, чтобы не обнять ее. Рыдание вырывается из ее горла, когда она утыкается лицом мне в грудь.
Я чувствую себя ужасной подругой за то, что не заметила ее переломного момента и не была рядом.
Наверное, поэтому она плакала в объятиях Эйдена. Она нуждалась в утешении.
Как акула до крови, Эйден, должно быть, учуял это и вошел, как белый рыцарь.
Если он планировал напугать меня, используя ее, то это сработало.
— Ким... ты моя лучшая подруга, и я люблю тебя, но ты должна сказать мне, что происходит.
Она отступает и вытирает глаза тыльной стороной ладони.
— Ты когда-нибудь задумывалась, могла бы ты быть злодеем в чьей-то истории?
— Злодеем? Ты? Ты самый добрый человек, которого я знаю. — я смеюсь, но она не смеется вместе со мной.
— Иногда злодеи выглядят невинными, Элли. — ее взгляд затерян вдалеке. — Настоящие злодеи не знают, что они злодеи, потому что думают, что они все делают правильно.
— Что ты имеешь в виду?
— Я сделала что-то непростительное, и плачу за это, — она издает сдавленный вздох. — Мне просто нужно найти способ выжить в этом году.
— Ким. — я хватаю ее за плечи. — Ты не сделала ничего плохого, хорошо? Не верь тому вздору, что тебе наговорил Эйден. Это они задиры, а не ты.
— Может, нам забросать их машины яйцами? — она улыбается сквозь слезы. — Идея получше, мы можем украсть их майки или слепить какое-нибудь вуду на поле, чтобы они проиграли предстоящую игру.
Я отражаю ее улыбку, чувствуя теперь себя свободной, когда она открылась мне.
— Это опустит меня до их уровня, и я отказываюсь опускаться так низко.
— Фу, ты как старая леди. — она шутит. — Перестань быть зрелой сукой.
— Я бы предпочла быть зрелой, а не задирой.
— Знаешь... — она замолкает, встречаясь со мной взглядом. — Эйден не всегда был таким.
— Нет. Не хочу это слышать. Мне все равно, каким он был.
Это правило о том, чтобы не пытаться понять задир? Я принимаю это близко к сердцу.
— Может, тебе стоит побеспокоиться, Элли. Ты никогда не задумывалась, почему он выбрал тебя? Почему он никогда никого не беспокоит, кроме тебя?
— Так что ты предлагаешь? Чтобы я покопалась в его жизни? Нашла его травмирующее прошлое и исправила его, потому что внутри он хороший человек с золотым сердцем — я вздыхаю. — Такое случается только в твоих любовных романах и корейских мыльных операх, Ким.
— Грубо! — она бьет меня по руке. — Не оскорбляй мои любовные романы, и в тысячный раз повторяю, они называются К-драмами.