Девиант 2

Бо Вова

Я сам не понял, когда успел достать револьвер, но разрядил я его уже лежа на полу, придавленный чудовищной массой. Судя по звуку, я проделал в туше этого голема несколько отверстий, потому что шестеренки и пружинки разлетались во все стороны.

Надо мной навис автомобильный диск с гайками-глазами разного размера. Вместо рта — приваренные куски металла. Диск «смотрел» прямо на меня, рывками прокручиваясь по часововой стрелке, так что глаза были то вверху, то внизу.

А затем существо заговорило. И этот голос был самым жутким, что я слышал в своей жизни. Будто

бы кто-то скрежещет металлом по металлу, бьет чем-то по железу, скрипит и щелкает. И весь этот набор мерзких звуков, вызывающих мандраж, каким-то образом складывается в слова. Нет, это просто отдаленно напоминает звук слов, но в них есть смысл и от этого становится еще более жутко.

— Всего лишь ца-а-а-ра-апина-а-а… — Кажется, этот звук раздавался прямо в моем черепе, стуча о стенки, пытаясь расколоть кость и вырваться наружу вместе с моим криком. — Лучш-ше бы плеснул вы-ы-ы-ыпить…

Мою агонию прервали разорвавшиеся барабанные перепонки. А затем тварь начала рвать мою грудную клетку, раскрутив свою лапы-арматуры как пропеллер. Проржавевшие обрезки металла дробили мне ребра, вырывали органы и разбрасывали их по всему залу. Я видел, как мои потроха разлетаются во все стороны под самый потолок, заливая стойку, пол, Амодеша, кровью и требухой. Я орал так, как никогда в жизни. Я даже не знал, что бывает такая чудовищная боль и что я вообще могу так орать.

И самое страшное — я все еще был жив, хотя больше всего на свете хотел умереть.

— Ты мешаешь людям отдыхать, — поморщился Амодеш. — Тише будь, да. Эйфория на тебя плохо повлиял.

— А? — обезумевшим взглядом я осмотрел свое тело.

Я снова сидел на стуле, никакой крови и кишок, зацепившихся за люстру. Даже одежда цела, боли нет, только сердце ходит ходуном и пот течет со лба. Осознав все, резко обернулся, но куча хлама так и осталась нетронутой. Разве что кучка черепов стала гораздо меньше, уверен, раньше она была мне по пояс, а сейчас максимум — по колено.

— Что это было? — хватал я ртом воздух. — Морок?

— Что? — врубил дурачка Амодеш. — Ты о чем? Да ладно, я опять прикалываюсь, не надо на меня так смотреть. Только не бей, лады?

— Что. Это. Было?

— Может морок, — пожал плечами паренек. — Может контроль разума. Может галлюцинация. А может, — его голос перешел на шепот. — Все было реальным. А затем я просто отмотал время назад. Знаешь, как кино. Или книгу перелистнуть. Да какая разница? Главное ведь, что ты жив, здоров, цел, невредим и теперь уж точно никогда не посмеешь поднять руку на своего покровителя. Правда, Деви?

— Я должен был, — насупился в ответ.

— Понимаю. Не одобряю, но понимаю. Вот, выпей и сразу станет легче. В качестве примирения и за счет заведения.

В руке Амодеша появилась пыльная бутылка из темного стекла без этикеток. В рюмку полилась янтарная жидкость. Я смиренно опрокинул ее в себя, смирившись с происходящим.

Алкоголь был крепким, однако приятным. И правда мгновенно почувствовал себя лучше. Я бы даже сказал, превосходно.

Характеристики:

Тело: 18

из 15(Баф: Пошли выйдем, чмо, че зассал?)

Разум: 7 из 7(15) (Дебаф: Да я вообще трезв)

Дух: 100 из 10 (Баф: Сейчас я к вон той цыпе подкачу).

Дебаф: Отравление. Смерть неизбежна. (Заблокировано)

Я чувствовал себя всемогущим, но сниженный вдвое максимум разума говорил, что это чувство обманчиво. Зато тело было таким мягким, а движения плавными. Приятный гул в голове и тепло в желудке.

Последняя строчка про отравление пару раз мигнула и исчезла. Не знаю, что в этой бутылке, но оно действительно расслабляет, даже сердце перестало колотиться, хоть его недавно и вырвали из груди.

Я на всякий случай обернулся, но куча мусора все еще оставалась кучей мусора.

И в этот момент Амодеш дернул меня оглядеться по сторонам. И только сейчас я разглядел парочку за дальним столом. Здоровенный мужчина в белом халате сидел за столом, а перед ним стояла трехлитровая банка с глазами разных цветов и размеров, а некоторые вообще казались нечеловеческими.

Он по очереди доставал их их банки и показывал своему собутыльнику, иногда прикладывая к лицу, как бы показывая на примере, как они будут смотреться. А человек, сидящий с ним за одним столиком как раз был без глаз.

Худой, в заляпанном фартуке, он потягивал какой-то коктейль и вежливо, отнекивался от настойчивых предложений своего коллеги. А доктор был настырным и иногда даже пытался насильно всунуть глаза в пустые глазницы собеседника.

В какой-то момент они словно почувствовали, что на них смотрят и синхронно повернулись в мою сторону. У меня мурашки побежали по спине. От улыбки Не Доктора Блейза, который радостно махал мне банкой с глазами и тыкал пальцами на свой бейджик.

— Док-тор, — прочитал я по губам.

Слепой Художник же просто отсалютовал мне коктейлем, не сводя взгляда своими провалами глазниц. Я вежливо кивнул, но этот короткий жест стоил мне неимоверных усилий.

— А они что тут делают? — шепотом спросил я.

— А почему мы разговариваем шепотом? — вопросом на вопрос ответил он.

— Что-бы не услышали.

— У слепых слух очень развит, а шепот лишь привлекает внимание.

— Что они тут делают? — перешел я на нормальный голос.

— Пьют, отдыхают. А что им еще делать? Угодья дока за кольцом остались, а художник уже отыграл.

— Так мы же его убили, — неверящим голосом ответил я.

— Разве? — деланно задумался Амодеш. — Уверен? Мне казалось, что вы какого-то демона грохнули, разве нет?

— Но… Он же… А, ладно, проехали. Паукообразный робот тоже тут?

— Зачем ему тут быть? Он же не пьет.

— Музыку послушать, — пожал я плечами. Я уже ничему не удивлюсь.

— Нет, Эксмос предпочитает балет, — спокойно ответил Амодеш. — Бары — не его стиль.