Девчонка

Рита живет в маленьком заполярном городке. Живет она там с мамой, папой и маленькой сестрой Галей. И все было бы хорошо в Ритиной жизни, если бы не одно обстоятельство.

Рита хотела быть мальчишкой.

Собственно, сначала ей неплохо жилось и девчонкой. Она росла, играла с подругами в куклы, помогала маме по хозяйству и даже научилась сама заплетать косы.

Но

потом появился в квартире Витька. Казалось бы, отчего им не подружиться? Они ровесники, учатся в одной школе, и зимой, когда на улице пурга и нельзя выйти из дому, можно вместе играть. Но Витька презрительно цыкал: „Девчонка!“ — и целыми днями или читал, или строгал что-то, не подпуская к себе Риту. И вообще все на свете дела он разделял на „девчоночьи“ и „недевчоночьи“.

Можно было бы, конечно, жить и не обращать на это внимания. Но… Но однажды папа взял Риту к себе в гости на корабль.

Ритин папа — моряк. И не просто моряк, а военный — командир корабля. Когда Рита с папой пришли на пирс и папа показал свой корабль, на борту которого белой краской были выведены крупные цифры „29“, у Риты крепко сжалось сердце. А подымаясь по деревянному трапу, она поняла, что ничего ей другого не надо, как только всю жизнь подходить к „своему“ кораблю, подыматься по трапу и отправляться в далекое плавание.

По узкому коридору прошли в кают-компанию. Там стояли длинный стол, пианино, на стенах висели картины. На самом видном месте — портрет молодого моряка в траурной рамке, а под ним — кортик.

— Кто это? — спросила Рита.

— Командир корабля, погиб во время войны, — ответил папа.

В папиной каюте — койка, туго затянутая серым одеялом, привинченный к полу стол, круглый табурет. Стены обшиты деревянными панелями. В открытый иллюминатор долетают брызги.

— Никогда бы отсюда не уходила, — сказала Рита.

— Была бы ты мальчишкой, взял бы тебя юнгой.

Вот оно что! „Была бы ты мальчишкой…“ С этих пор Рита и лишилась покоя. Прежде всего, она перестала дружить с девчонками, а свою коробку с кукольными нарядами, которые она шила целую зиму, подарила Гале. Потом упросила маму сшить ей брюки. Это было нетрудно, потому что у мамы у самой были брюки. Но вот остричь косы мама наотрез отказалась. Тут не помогли ни уговоры, ни слезы. Зато мама купила в военторге тельняшку и перешила ее Рите.

Теперь в городке Риту видели только в брюках и тельняшке.

Может, это помогло: мальчишки стали охотнее играть с ней. Она научилась гонять футбол, сражаться в шахматы. А однажды, когда увидела, что Колька Задорин колотит маленьких, так двинула ему, что ее стали побаиваться.

Они подружились с Витькой.

Когда папа вернулся из похода, он долго смотрел на Риту.

— Заправский мальчишка из тебя вышел бы. — И почему-то вздохнул.

На лето Рита с мамой и Галей уехали на Украину. Вернулись они в конце августа. Витька сразу выложил целый ворох новостей. На острове собирают грибы. Генкин отец поймал вот такущую семгу. А Кольке Задорину купили фотоаппарат,

и он теперь всех снимает.

— Подумаешь, — сказала Рита. — А я хочу в мореходную школу поступать.

— Ха-ха, — ответил Витька. — Кто это тебя примет?

— А вот смотри. — Рита вытащила из чемодана два белых флажка и начала ими размахивать. — Понял?

— Чего понимать-то? Помахала туда-сюда, а я понимай.

— „Помахала“. Я „здравствуй, Витька“ написала, — стала объяснять Рита.

Витька только насмешливо свистнул и убежал. Но тут же вернулся, чтобы сказать:

— Эх ты, моряк с разбитого корыта.

На другой день Ритина мама и Витькина уехали в Мурманск. Рита, Галя и Витька остались дома одни.

— Поедем на остров за грибами, — предложил Витька.

— А Галка?

— Я тоже поеду, — сказала Галка.

— Еще чего, таскаться с тобой.

— Мине не надо таскать, шо я маленька? — важно сказала Галка.

Рита и Витька рассмеялись.

— Совсем хохлушкой за лето стала.

— А чего, может, и правда возьмем ее, — предложил Витька. — Устанет — посидим, никто ведь нас гнать не будет.

Взяли по ведру и направились к перевозу.

На острове, на самом берегу, лицом к городу стояло несколько домиков. Лодка перевозила людей в город и обратно.

— Что будем собирать? — спросила Рита, как только переехали. — Грибы или ягоды?

— Ягоды, — сказала Галинка.

— Ягоды только девчонки собирают, — возразил Витька. — Давайте грибы. Насушим, намаринуем. Пошли.

Они обогнули домики, поднялись на некрутые скалы и двинулись вперед. То и дело во мху попадались крепкие подберезовики. Не успели сделать и десятка шагов, а уже донышки в ведрах покрылись коричневыми шляпками.

— Этак мы за час насобираем, и делать будет нечего, — сказал Витька. — Давайте, правда, пока ягод поедим, а обратно пойдем — наберем грибов.

Ягоды — не грибы. Грибы сегодня собрал, а завтра снова иди собирай. А ягоды сорвал — и нет их. Видно, ягоды здесь обобрали, надо было идти искать. Поставили ведра и пошли в глубь острова.

Набрели на бруснику, стали горстями собирать — и в рот. А немного дальше целое озеро брусники нашли, будто кто ее из мешка рассыпал.

Только Галка и говорит:

— А я не хочу брусники — она кислая, я люблю чернику.

— Да ее, наверно, уже нет.

— Нет, есть, — сунулся Витька, — вчера сам видел — продавали у моста.

Пошли искать чернику. Шли, шли.

— Как бы нам не заблудиться, — вслух подумала Рита, — домов-то уже не видно.

— Чего там заблудиться, — ответил Витька. — Все время вперед идем, а дома сзади.

— И погода изменилась, гляди, дождь пойдет.

— Эх ты, — сплюнул Витька. — Знал бы — не брал. Свяжись с девчонками — наплачешься.