Дева-воительница

Маккерриган Сара

Дьявольщина.

И теперь, он полагал, ему придется выслушать это мнение.

Но не перед кучкой ротозеев с болтливыми языками.

– Оставьте нас! – приказал он. – Все.

Толпа неохотно рассеялась, бормоча что-то, скорее всего гадая, побьет ли новый управляющий свою мятежную жену.

Когда они ушли, Пэган вновь внимательно посмотрел на Дейрдре. Она стояла непоколебимо, ее взгляд был твердым, руки стиснуты. Возможно, она волновалась, подозревала, что он может пустить в ход кнут.

Перед

лицом ее опасений он сумел побороть свой гнев и даже позволил себе улыбнуться.

– Ну что ж, миледи, если дело не в вашей повышенной чувствительности, – медленно проговорил он, – то в чем заключается ваше возражение?

Ее кулаки облегченно разжались.

– Я знаю этих мальчишек. Они сыновья Лаханберна, соседа с севера.

Он хмыкнул. Значит, дело все-таки в чувствительности. Точнее, в добром, отзывчивом сердце. Но нельзя позволять себе руководствоваться сердцем, осуществляя правосудие.

– Не важно, чьи они сыновья. Они воры.

Она наморщила лоб.

– Воры?

Он кивнул.

– В чем их преступление?

– Они украли собственность Ривенлоха.

– Какую собственность?

Он мотнул головой в сторону конюшни, где была привязана пара рыжих коров.

– И это все?

Он вскинулся:

– Что значит «все»?

– Всего две коровы?

Пэган раздраженно нахмурился:

– Да, две коровы, которые могут кормить крепость всю зиму.

Она лишь молча смотрела на него, словно силилась найти правильные слова.

– Отпусти мальчишек, – наконец сказала она.

– Что?

– Отпусти их. Мы вернули свой скот. Отпусти их.

Вот почему, подумал Пэган, совет женщины не стоит принимать во внимание. Он покачал головой:

– Они должны ответить за свои действия, иначе никогда не научатся быть честными людьми.

– Ты не понимаешь.

– Это ты не понимаешь. Если не наказать собаку, которая укусила тебя, она укусит снова.

– Ты уже достаточно напугал их. Видишь, как они дрожат? – Она указала на мальчишек, которые вытягивали шеи, чтобы понаблюдать за любопытным спором.

– Это сейчас они дрожат, но на полпути домой забудут про свой страх. Несколько рубцов послужат им напоминанием.

Дейрдре резко выдохнула. Черт бы побрал этого назойливого норманна! Если б он не совал свой нос в дела крепости и оставил вопросы закона в ее руках, она бы не стояла сейчас здесь, между сыновьями своего вспыльчивого соседа и кровожадной ивовой плетью в руках норманна. И не теряла бы времени, рассказывая о шотландских набегах на скот человеку, который, вероятно, порет детей, если они стащат по пирожку с кухни.

Но, дьявол его побери, Пэган теперь все-таки управляющий Ривенлохом, и он держит розгу и задержался достаточно, чтобы выслушать ее. Рано или поздно ей придется познакомить его с шотландскими

обычаями, так что вполне можно начать прямо сейчас.

– Они не воры, – проговорила ока. – Не совсем.

– Что ты имеешь в виду? – Он вскинул руки. – Их поймали, когда они уводили коров на веревках, наброшенных на шею животных.

Она поморщилась:

– Все не так просто.

Он нетерпеливо хлопнул ивовой розгой по бедру.

– Тогда предлагаю тебе побыстрее объяснить. Отсрочка порки лишь увеличивает мучения.

Она закусила губу.

– Это трудно объяснить постороннему. Они забирают коров в качестве… возмездия.

– Возмездия?

– Да.

– За что?

– За две украденные в прошлом году.

– Что? – взорвался он.

Она знала, что он не поймет.

– Пожалуйста… просто отпусти их. Я объясню тебе это позже.

– Нет. Объясни сейчас.

– Послушай, – сказала Дейрдре. – Если ты будешь держать их здесь, их отец… забеспокоится. – На самом деле их отец скорее всего потребует голову Пэгана на блюде, но этого она ему не скажет. – Лаханберн отправит своих людей на их поиски. Если они обнаружат, что ты держишь их за стенами Ривенлоха…

Но Пэган, похоже, крайне заинтересовался сообщением об угоне скота.

– Вы украли две их коровы?

Она вздохнула:

– Таков шотландский обычай. Они крадут наш скот, мы крадем их. Так продолжается из поколения в поколение.

Пэган заморгал, словно она сказала ему, что мир сделан из козьего сыра.

– Кража скота, – продолжала Дейрдре, – это вопрос дружеского соперничества между Лаханберном и Ривенлохом.

Он смотрел на нее во все глаза, приходя к выводу, что шотландцы совсем ненормальные.

– Невероятно, – пробормотал он.

– Я настаиваю, чтобы ты отпустил их.

Он не сразу ответил. Было ясно, что Пэган не только не верит в ее объяснение, но и не одобряет его. Более того, настойчивость Дейрдре еще больше разозлила его.

Наконец он, кажется, нашел решение. Грозно хмурясь, он выпрямился во весь свой внушительный рост и похлопал ивовым прутом по ладони левой руки. Глаза его сузились до зеленых щелок.

– Я выслушал тебя, женщина. – Затем отдал суровый приказ: – А теперь отойди в сторону.

Глава 19

Сердце Дейрдре упало, а гнев возродился. Она не намерена отступать. Она не желает испытать на себе ярость их отца, когда он узнает, что его гордые сыновья были публично высечены.

– Я не отойду, – твердо проговорила она, – тебе придется выпороть и меня тоже.

Затем, к ее изумлению, уголок рта Пэгана изогнулся кверху в сардонической усмешке.

– Вы меня не так поняли, миледи. Вы добились их свободы. – Он бросил ивовый прут на землю. – А теперь отойдите.