Дева и чудовище
Шрифт:
— Не сегодня, дорогая… Вы устали, вы боитесь меня. Если я лягу с вами — это будет насилие. Пусть пройдёт немного времени, вы привыкнете ко мне, я к вам. И тогда, если захотите… Спокойной ночи, миледи, — закончил он сухо, повернулся и вышел.
Элиссандра осталась одна, смущённая, растерянная и… счастливая. О да, она была счастлива! Все ужасные сплетни о графе оказались ложью. Он был добрым, тактичным и… милым человеком. Он давал ей время опомниться, прийти в себя, привыкнуть к нему или… смириться.
Эллис взглянула на отражение в зеркале, и впервые счастливая
4
Пробуждение было прекрасным. Эллис, от волнения, долго не могла уснуть, ворочаясь в непривычно мягкой постели на невообразимо огромной кровати. Поэтому проснулась поздно. Служанка уже отдёрнула шторы и открыла окна, впуская в комнату свежий воздух, наполненный запахами цветов из расположенного внизу сада.
Эллис долго нежилась в кровати, наслаждаясь приятными ощущениями гладких льняных простыней, воздушного пухового одеяла, шелковой ночной сорочки, и осознания законной бездеятельности. Не нужно вскакивать и бежать на вызов, дежурить в прихожей, ожидая приказов госпожи, спешить по пустяковому поручению… Теперь она сама госпожа и повелительница человеческих душ.
Откинув полог, девушка опустила ноги на ковёр. Босые ступни утонули в густом ворсе по щиколотку. Прошлёпав к окну, Эллис перегнулась через подоконник и выглянула наружу.
Под окнами раскинулся сад. Листья деревьев трепетали под лёгкими порывами ветра, от огромных клумб исходил душистый аромат, поднимаясь в разогретом воздухе до третьего этажа и выше. На клумбах и аллеях возились садовники, пропалывая сорняки и подметая дорожки. С высоты они казались маленькими трудолюбивыми гномиками. Эллис подняла голову и посмотрела на безбрежное бирюзовое небо без единого облачка, в котором чёрными штрихами парили горные орлы, высматривая с высоты добычу. Иногда они издавали резкий мелодичный свист, долетавший до земли слабым отголоском.
Дверь отворилась и в комнату заглянула девушка — одна из многочисленных служанок, предоставленных в распоряжение Эллис.
— Доброе утро, госпожа, — склонилась она в глубоком поклоне. — Господин граф прислал узнать, встали ли вы уже… Что мне ответить посыльному?
— Я уже встала, — ответила, смутившись, девушка. — Я нужна милорду?
— Нет, он просил лишь узнать, как вы себя чувствуете и в чём нуждаетесь.
— Скажите, что всё хорошо и мне ничего не нужно…
Девушка кивнула, снова поклонилась и исчезла за дверью. Через минуту в спальню вошла другая служанка, постарше, тоже поклонилась и пожелала графине доброго утра. Она сообщила, что её зовут Мариса Медрен и что она старшая камеристка. Затем спросила, что госпожа предпочитает: умыться, принять ванну или сполоснуться в бассейне? Такой богатый выбор водных процедур слегка сбил девушку с толку, и она ответила первое, что пришло на ум:
— Бассейн!
Она никогда не мылась даже в настоящей бронзовой ванне, не то, что в шикарном бассейне.
Они прошли в ванную комнату и Эллис,
Эллис плескалась, как ребёнок, пока не замёрзла. Дрожащая и взбодрённая, она покинула бассейн и попала в объятия служанки, которая закутала её в тёплую мягкую простыню, осушила тело и волосы, а затем набросила на плечи другую, сухую простыню. Они прошли в гардеробную, где камеристка помогла ей выбрать платье и одеться. Затем она проводила госпожу в спальню, к зеркалу, и уложила чуть влажные волосы в простую, но изящную причёску. Напоследок подала ей большой веер из мягких цветных перьев.
— Что госпожа желает теперь? — спросила она.
Эллис восхищенно посмотрела на своё отражение, повернулась одним боком, вторым, проверяя, как сидит чудесное платье из голубого мягкого шёлка, оттеняя блеск её прекрасных сапфировых глаз. Камеристка с лёгкой полуулыбкой наблюдала за юной госпожой.
— Я могу что-нибудь поесть? — спросила Эллис, налюбовавшись собственным отражением.
— Прикажете подать завтрак?
— Да… приказываю.
— В столовой или здесь?
— Э… В столовой. Проводите меня туда… Я ещё не запомнила все комнаты.
Камеристка слегка поклонилась и обронила:
— Следуйте за мной, графиня.
Они прошли в небольшую комнату, обставленную, как столовая: большую часть занимал круглый стол, накрытый узорчатой скатертью, вокруг которого были расставлены с десяток изящных стульев, под стеной — буфет, заполненный золотой, серебряной и фарфоровой посудой, между двух высоких узких окон — шкаф-лифт, на котором поднимали горячие блюда из расположенной на первом этаже кухни.
Эллис опустилась на услужливо подставленный стул и попросила принести попить.
— Что госпожа желает: сок, чай, вино? — уточнила камеристка.
— Сок, пожалуйста…
Служанка вышла, но вскоре вернулась с подносом, на котором стоял фарфоровый кувшинчик и стеклянный кубок, обрамленный в червонное золото. Поставив кубок перед госпожой, сняла с кувшинчика крышечку и налила в посуду тёмно-оранжевую жидкость.
— Это сок цитринов, миледи.
Эллис с наслаждением выпила приятный кисловато-сладкий напиток, превосходно утолявший жажду. Раньше ей изредка доставались цитрины — в основном, подгнившие или недоеденные Люсиль. Но сок она пила впервые. Божественный напиток!
— Нести завтрак, госпожа?
— Да.
Камеристка вышла и через несколько минут в столовую вошли две девушки, нёсшие накрытые салфетками подносы. Спустя минуту, перед Эллис стояли печёные яйца, ароматная, нарезанная тонкими ломтиками ветчина, свежие тёплые булочки, фруктовый салат и орехи, варёные в меду. Служанки сервировали стол и удалились, отвесив госпоже почтительные поклоны. Марис осталась, встав у двери.
Эллис придвинула тарелку с яйцами и взглянула на камеристку.
— А господин граф уже завтракал?