Дева Баттермира
Шрифт:
Пока Мэри смотрела в другую сторону, старой женщине представилась великолепная, редкая возможность как следует рассмотреть свою юную подругу. Китти наверняка знала, что дети из этой долины станут выдумывать, будто Мэри настоящая ведьма, как и она сама — Китти. Еще будучи маленьким ребенком, Китти, случалось, сначала поддразнивала пожилых женщин, а затем опрометью кидалась прочь, и нередко тихая, беззлобная брань старух преследовала ее. Но в этот момент ей и в самом деле хотелось стать могущественной ведьмой, и сейчас это ее желание было в особенности сильно потому, что она мечтала, превратившись в ласточку, порхать над головой всадника на перевале Хауз-Пойнт, и, оставаясь
Но Китти в точности знала, что Мэри влюблена в него, и это очень удручало старую женщину.
— Почему я такая нерешительная? — промолвила Мэри, не ожидая получить ответ: средством не сойти с ума от одиночества для девушки служило само присутствие ее подруги. — У меня не было ни минуты покоя с тех пор, как он вернулся. — Даже в присутствии Китти она не осмеливалась вымолвить «замужество», ведь стоило лишь произнести заветное слово вслух, как удача могла отвернуться от нее. — Что ему может быть нужно от меня? Я же вижу: ему просто хочется поразвлечься… я знаю, и ты думаешь так же, как и я… мне много раз доводилось сталкиваться с подобным. А разве на сей раз это не так? Какую же выгоду он может получить от… — Слово «замужество» она так и не произнесла. — От меня…
— Мне понравился этот парень с северных холмов, — произнесла Китти, всхлипнув в наступившей тишине. — Я спустилась из леса, чтобы посмотреть на него в последний раз, перед тем как он уедет. Он мне понравился. Он и тебе нравится.
— Да.
— Ну, так выходи за него замуж, Мэри, выходи. Пора бы тебе замуж. — Китти подалась вперед, сильнее сжав пустую трубку в уголке рта, и каждое движение было лишь отражением ее собственного страха — а вдруг ей просто не хватит сил и желания повлиять на свою взволнованную юную подругу, над которой и в самом деле нависла опасность. — Выходи за него, Мэри.
— Я не люблю его, — проговорила Мэри и не стала добавлять, что этим самым утром написала Харрисону письмо, в котором просила больше никогда не возвращаться.
Конечно, это был мимолетный порыв, но она нисколько не жалела о нем. Хотя Мэри не хотелось видеть Хоупа до тех пор, пока она не разберется в собственных мыслях, которые пришли в полное смятение после появления мисс д'Арси, девушка была абсолютно уверена, что не питает никакой любви к Харрисону. Она никогда бы не стала заставлять его тратить на нее свое свободное время и думать о ней, как никогда бы не пришло ей в голову держать его в качестве запасного варианта. Как только она точно поймет, что не выйдет за него, ей сразу же следует сказать ему об этом.
Уже отослав письмо, Мэри вспомнила о мистере Фентоне, живущем неподалеку от Харрисона, и сразу же написала послание ему. Его здравый смысл мог бы сослужить ей сейчас немалую службу. Однако она так его и не отослала, просто спрятала письмо, и посыльный отправился в Кесвик без него. Когда совсем рассвело, Мэри осознала, что так и не отошлет его. Эта часть ее жизни совершенно не касалась ее старого учителя. В свое время мистер Фентон
Хоуп очень обрадовался случайной встрече с преподобным Николсоном. В этот великолепный день, на пустой, залитой солнцем дороге, он был весьма не прочь завести дружескую беседу. Он сошел с лошади, поприветствовал священника с благосклонностью старого друга, и вместе они неторопливым шагом направились к церкви в Лортоне.
— Мистер Скелтон все еще в этих краях?
Николсои с радостной готовностью поведал, что мистер Скелтон по-прежнему живет на старом месте, и не один, а с дочерью, и вдруг сообразил, какая заманчивая перспектива открывается перед ним. Конечно же сначала он проводит полковника до церкви, а затем составит ему компанию и направит свои стопы прямиком в маленькую гостиницу, где в полдень непременно окажется семейство Скелтонов.
Против обыкновения Хоуп не хотел входить в церковь, интуиция ему подсказывала, что лучше отложить это удовольствие до поры до времени. Николсон в некотором замешательстве бродил среди могил, высказав вслух замечание по поводу долгой жизни, которую кое-кому довелось прожить, однако, как с улыбкой заметил про себя Хоуп, число тех, на чью долю выпал чересчур короткий век, ничуть не уступало количеству долгожителей.
— Складывается впечатление, — сказал он, — что в Лортоне уж коли ты достиг трехлетнего возраста, то наверняка доживешь и до восьмидесяти трех. Однако трехлетний ребенок еще не способен стать вашим прихожаном.
В ответ на его реплику преподобный Николсон принялся живо рассуждать о нищете и невежестве, царящих в этом крае, о нехватке лекарств и хорошей еды в конце зимы, о суевериях и вредных привычках… При обычных обстоятельствах Хоуп с большим энтузиазмом поддержал бы разговор. Это была одна из тех тем, на которую он мог говорить весьма красноречиво. Но на сей раз он предпочел перейти к вопросу, который зрел в его сознании все время, пока они с преподобным Николсоном шли до церкви.
— Сколько потребуется времени, чтобы получить специальное разрешение на брак? — поинтересовался он. — Насколько быстро вы сможете его получить?
Эти вопросы стали неожиданностью даже для самого Хоупа, но, задав их, он почувствовал себя уверенней и спокойней. Николсон был обескуражен не менее своего собеседника: он так и замер на месте, и всю оставшуюся жизнь он описывал и пересказывал этот момент с трепетным благоговением. Хоуп ободряюще улыбнулся тощему, нервному священнику, в своей черной одежде напоминающему кладбищенский указатель. Холмы отчетливо просматривались на фоне неба; мужчины, женщины и животные неторопливо пересекали луга, как тут было заведено еще с незапамятных времен, и Хоуп вдруг почувствовал неимоверную усталость от этой жесткой почвы под ногами.
Николсон с трудом подавил в себе возрастающее любопытство, сумев удержаться в рамках вежливости.
— Две недели, — ответил он наконец. — Дело обстоит так, что здесь или в любом другом месте процедура все равно займет две недели или чуть больше. Но если бы вы отправились в Уайтхейвен, если бы там у вас был кто-то, к кому можно обратиться…. — Он замолчал, чтобы дать время Хоупу осознать все величие этого английского порта.
Николсон поистине гордился торговой мощью Уайтхейве-на: множество кораблей, торговцы, шум и гам, деньги, толпы людей вызывали у него неизменное восхищение, чего никогда не удостаивался Озерный край. По мнению Николсона, в Уайтхейвене заключалось будущее всего мира. Мисс Скелтон не выносила этого места.