Детство
Шрифт:
Пётр Петрович разложил стол, Анна застелила его скатертью, и все трое начали его сервировать. Но столовых приборов не хватало даже на шестерых. Поэтому Анна пошла к Татьяне за недостающей посудой. А вскоре вернулась в комнату в сопровождении Геннадия с продуктами.
– «Дядь Петь! Вот мама передала вам на общий стол!» – сияющими от радости глазами взглянул он на своего кумира, ещё до войны вложившего многие свои знания и умения в голову ещё мальчика Гены Кислякова.
Пётр Петрович давно мечтал о сыне, особенно когда
– «Ген, а ты техникой стал заниматься?» – вспомнил Кочет свой давний совет мальчишке, что в наше время технического прогресса надо больше уделять внимание техническим наукам.
– «Да, дядя Петь, я занимаюсь в радиокружке! Уже паять научился! Скоро сам соберу радиоприёмник!».
– «Ну, ты и молодец! Хвалю! После школы поступай в какой-нибудь технический институт!».
– «А я уже выбрал радиотехнический!».
– «Хорошо! Ну, скажи маме, что через полчасика всё будет готово! И тогда подходите!».
Наконец, всё было готово, и соседи подошли. Пётр сначала было захотел сесть один на своё хозяйское место с торца стола лицом к двери, но Алевтина настояла на том, чтобы им сесть вместе, как молодым супругам.
Пётр не захотел менять привычку, но и с доводом жены согласился, поэтому и предложил компромисс – повернуть стол на девяносто градусов, сев теперь вместе с Алевтиной по длинной стороне стола, но как хозяева – лицом к двери. Напротив них сели супруги Молчановы, а по торцам Анна и Геннадий. Причём мужчины и их жёны сидели напротив друг друга, Анна через углы между мужчинами, а Геннадий – между женщинами.
И торжество началось. Первый тост с шампанским дружно провозгласили за победу, второй с водкой – за благополучное возвращение домой присутствующих здесь мужчин.
Третий, кто с вином, а кто с водкой – за Петра, четвёртый, и тоже вперемежку – за Алевтину. Потом за молодожёнов вместе. А потом… сбились со счёта.
В общем, пили, ели, болтали и смеялись.
В один из моментов Татьяна Тихоновна вдруг вспомнила об Эле, тактично и в полголоса задав вопрос Петру.
– «Так она сейчас на даче у Бориса!» – не стесняясь, ответил Пётр Петрович, из чего соседка поняла о знании Алевтиной и этого факта биографии своего мужа.
А услышав это, уловив момент и сразу сориентировавшись, Аля тоже взяла слово:
– «Прошу минуточку внимания! У меня для всех вас есть сюрприз, но прежде всего для Геннадия! Закрывай глаза! А лучше все закройте!» – привычно распорядилась учительница.
Гена крепко зажмурился, а взрослые возможно лишь сымитировали. Молодая хозяйка повернулась к письменному столу, на котором пока стояли запасы еды, и осторожно положила около тарелки мальчика свой сюрприз.
– «Открывай!» – торжественно
Услышав удивлённо-восторженные возгласы присутствующих, Алевтина обрадовалась произведённому эффекту.
– «Вот это да!? Что это?! Какое большое яйцо!? Я такого никогда в жизни не видела!» – донеслось от женщин.
– «Так это обычное гусиное яйцо!» – объяснила Аля.
– «А его есть можно?» – естественно поинтересовался Гена.
– «Да, конечно! Оно варёное и такое же вкусное как куриное, но чуть твёрже! Так что ешь смелей!» – радовалась педагог произведённому ею эффекту.
Геннадий очистил толстоватую скорлупу, подсолил сваренное вкрутую яйцо и смело откусил, смачно разжёвывая новинку.
– «Действительно вкусное! Мам, попробуй!».
Тогда по кусочку новинкой угостили и остальных гостей Кочетов.
– «Так таким яйцом можно сразу наесться!» – заключила практичная Татьяна Тихоновна.
– «Да, вполне! Жалко только, что у вас в Москве их не продают, как мне сказал Пётр!» – искренне пожалела Алевтина.
К этому времени ей уже стали не интересны разговоры взрослых, и она переключилась на Гену, интересуясь московской школой.
А Татьяна Тихоновна к тому моменту сообразила, что ей лучше подружиться и взять шефство над тихоней – скромной, воспитанной, молодой деревенской женщиной, нежели создавать видимость дружбы и тягаться в острословии с прожжённой московской аборигентшей.
Однако вечеринка затянулась.
Мужчины несколько раз выходили покурить к окну на лестничной площадке, с третьего этажа любуясь садиком внизу.
Пётр Петрович угостил своим Казбеком обычно курившего Беломорканал Николая Семёновича. Поговорили о войне и службе, под хмельком больше вспоминая смешные истории, нежели трагические.
В общем, мужчины подружились. Тем временем женщины – тоже.
Татьяна Тихоновна, как старшая и абориген квартиры, наконец, решительно взяла шефство хоть и над образованной и интеллигентной, но всё же молоденькой и пока по-московски неопытной деревенской женщиной.
А Анна от выпитого и ревности вышла во двор, в садик – немного пореветь от зависти чужому семейному счастью, всё же затаив на Алевтину несмываемую обиду.
Завершилась же вечеринка традиционным чаепитием, рассказыванием забавных историй и анекдотов.
Когда мужчины Молчановы разошлись по своим комнатам, Алевтина и Татьяна разобрали со стола остатки еды, и принялись на кухне мыть каждая свою посуду. Пётр тем временем сложил стол и расставил по местам стулья, убрав всё лишнее и со своего любимого письменного стола.
А перед сном, уже в сумерки, пока Анна укладывалась, молодожёны вышли посидеть в садик и помиловаться.
Но вскоре вернулись и уставшие отошли ко сну.