Детство
Шрифт:
Однажды Оля не пришла в школу и Ирина Геннадьевна строго сказала:
– Синицыной сегодня не было на уроках. Наверно, она заболела. Надо бы навестить, узнать, что с ней случилось. Кто пойдет?
И снова весь класс сделал вид, что не слышал слов учительницы.
– Давайте я схожу, мы подруги, – вызвалась я.
Дома у Оли я увидела фотографию ее матери и обомлела. С фото на меня смотрела настоящая современная красавица с утонченными чертами лица и модной прической.
«Разве может мужчина бросить такую красавицу?» – мелькнула у меня в голове. Оля внешне совсем не походила на свою маму.
Всю
Мои прежние школьные подруги – Вера и Настя, которым я из-за Оли стала уделять чуть меньше внимания, в голос мне говорили:
–Ну, зачем тебе эта Оля? Что ты с ней носишься! С ней никто не хочет дружить!
– Может быть, поэтому. Нельзя, чтобы человек становился изгоем! Это жестоко и несправедливо, – ответила я. – А вы не ревнуйте! Я все равно вас люблю. И было бы здорово, если бы и вы подружились с Олей. Она – хорошая девочка.
Вера и Настя недовольно фыркнули.
– Вот еще! Нас было трое подружек, трое и останется. А эта Оля, – Вера поморщилась, – скоро исчезнет из нашего класса. Вот увидишь!
Мне была непонятна позиция Веры. Но я лишь пожала плечами.
Глава 6. Школьный завтрак –
Не знаю, как так случилось, но в один из сентябрьских школьных дней, Оля осталась без завтрака в школьной столовой. То ли её мама не заплатила за месячное питание, то ли столовские работники недодали нашему классу одну порцию жидкой, разбавленной сметаны в граненом стакане и маленькую круглую булочку, но моя новая подружка стояла у длинного обеденного стола и жадно смотрела, как ее одноклассники уплетают незатейливый завтрак, запивая его холодным какао. Мне опять стало жаль Олю, и я отдала ей свою, еще нетронутую порцию. Долго уговаривать ее не пришлось, она сразу ухватилась за булку и жадно впилась в нее зубами. Мне самой страшно хотелось есть, сосала под ложечкой, но я сказала себе: «Ради друга можно и потерпеть!».
Оля же, мгновенно проглотив завтрак и обтерев губы манжетом рукава, вдруг заявила мне с усмешкой:
– Ну и дура же ты, Катька!
Меня такое заявление подруги ошарашило!
–Это почему это я – дура?
– Потому и дура! Я бы никому и ни за что свой завтрак не отдала!
– Я поделилась с тобой как подруга. Есть поговорка такая: «Сам погибай, а товарища выручай!», слыхала? – ответила я с обидой.
– Все равно дура! – парировала Ольга и, схватив свой портфель, выбежала из столовой.
До конца уроков было еще далеко, а есть очень хотелось, от голода даже немного кружилась голова. Но меня мучил не столько непривычный дообеденный голод, сколько насмешка Оли, полное отсутствие в ней хоть немного благодарности за помощь и поддержку.
Дома я поделилась с мамой этой историей. Мама удивилась:
– Зачем дружить с такой девочкой? Разве мало у тебя хороших подруг. Вот Вера и Настя, они никогда бы с тобой так не поступили.
– Но почему она мне так сказала?– допытывалась я у мамы. Я хотела понять.
–Просто есть такие люди, – ответила мама. – Они не умеют ценить добрые, открытые поступки других, потому что сами на них не способны. Скорее всего, она не считает тебя своим другом, ты её своей
На другой день я пересела от Оли за вторую парту, которая временно оказалась свободной (обычно за ней сидели сестренки Юля и Света Быстровы, но сейчас они заболели, и парта их пустовала), а мои старые подружки мне одобрительно подмигнули. На перемене мы поиграли с ними в ладоши, и наша школьная жизнь потекла дальше как будто без происшествий.
Глава 7. Щенок
Оля, по-прежнему оставалась одна. Наверно, поэтому она решила возобновить нашу дружбу. В один из тёплых осенних дней Синицына нагнала меня по дороге домой и начала хвастать, что мама купила ей настоящего щенка.
– Он такой хорошенький, прямо бутузик, такой пушистенький!– умилительным тоном говорила Оля. – Хочешь посмотреть?
– Нет, не хочу, – ответила я. – У меня дома кот есть, Тимошка. Умный и красивый. Не хуже твоего щенка.
И я продолжила дорогу домой.
А на следующий день Оля Синицына снова не пришла в школу. И классная руководительница опять спросила у класса, кто пойдет ее навестить?
Все молчали. И я тоже.
– Корнеева, вы ведь подруги, – обратилась Ирина Геннадьевна ко мне. – Кому, как ни тебе, сходить к Оле домой и отнести ей домашнее задание, а заодно узнать, почему она пропускает школу.
– Мы с ней больше не дружим, – ответила я.
– То дружим, то не дружим! – недовольно сказала классная. – Что это за отношения такие легкомысленные. Дружба – она либо на всю жизнь, либо… – Ирина Геннадьевна запнулась, не зная как дальше продолжить фразу, и в растерянности поправила на крупном толстом носу свои огромные очки в квадратной оправе.
Воцарилась секунда молчания.
– Так ты сходишь к Синицыной, Корнеева? – пришла в себя классная через секунду и уставилась на меня сквозь свои толстые стекла очков.
– А что в классе я одна учусь? – ответила я вопросом на вопрос. – Пусть в этот раз кто-нибудь другой из девчонок сходит.
Ирина Геннадьевна, понимая. что ситуация выходит из-под ее контроля, привела свой последний аргумент:
– Но ты ведь живешь к ней ближе других, в соседнем доме через дорогу, буквально два шага сделать! А всем остальным девочкам нужно идти через несколько улиц! Почему я должна тебя уговаривать! Это твой товарищеский долг, в конце концов, ты же пионерка. И мы, между прочим, принимали тебя в пионеры одну из первых в классе, как самую активную, самую отзывчивую, и как…
– Ладно, я схожу, – согласилась я больше из сочувствия к Ирине Геннадьевне, которая уже и не знала, как меня убедить, чем из собственного желания помириться с Олей. – Только мы все равно больше не подруги.
Ирина Геннадьевна выдохнула с облегчением:
– Вот и хорошо! Вот и молодец, Корнеева, товарищей в беде не бросают, а дружите вы или нет – это уже ваше личное дело!
И классная продолжила вести своей урок физики.
Олю я навестила без особой охоты. Зато она прыгала по квартире от радости, таская в руках толстого, малоподвижного, заросшего по самые уши белой курчавой шерсткой, щенка. Щенок напоминал маленького барашка.