Детский мир
Шрифт:
– Из такого убить можно… – с сомнением протянул Сергей.
Продавщица выложила перед ним россыпь стрел с резиновыми наконечниками.
– Видите, здесь – присоски. Если резинку снять, тогда – да. А так просто – залепит по лбу, и никаких последствий..
Она коротко хохотнула.
– Сколько стоит? – нерешительно поинтересовался Сергей. – Сколько-сколько? А вы на ноль не ошиблись?
Продавщица снисходительно пожала плечами.
– Разумеется, дорого, зато красиво. Ну так что, Сергей Николаевич, покупаете? – Что-то вроде презрения мелькнуло в ее глазах. Невысказываемое презрение
Сергей опомниться не успел, как завернутый арбалет оказался у него под мышкой. Коробка была красивая, и отказываться стало неловко.
– Собственно, я не за тем… – начал он. – Собственно, я зашел – насчет мальчика. Мальчик у нас в школе исчез, может, слышали?..
Он еще рассказывал что-то – с ненужными подробностями, объясняя, но, наверное, продавщица уже нажала кнопку звонка, потому что появилась из глубины черноволосая женщина и, кивнув, суховато, но вместе с тем корректно спросила:
– Чем могу быть полезна, Сергей Николаевич?
Она была в деловом темно-синем костюме с желтой блузкой, воланчиками выбивающейся из-под лацканов, и, наверное, выглядела бы даже красивой, если бы не толстые линзы очков, как будто вставленные в глазницы. Из-за этого глаза казались искусственными.
– По поводу мальчика, – произнесла продавщица.
И, по-видимому, директор магазина посторонилась:
– Ну что ж, заходите.
Они прошли коридорчик, в котором отсутствовал свет, и, слегка повернув, очутились в довольно грязном маленьком кабинете, вероятно, использовавшемся заодно и как подсобное помещение, потому что громоздились коробки вдоль двух его стен, а в проеме меж ними валялись картон и оберточная бумага. Здесь директор усадила Сергея за крохотный столик и, усевшись напротив него, объяснила:
– Не знаю, чем я еще могу быть полезна. Все, что было, я уже рассказала милиции. Этот мальчик, мне кажется, вчера забегал в магазин. Правда, я не могу поручиться, что – именно этот мальчик. Потому что мальчишки время от времени – забегают. А к тому же я только мельком заглядывала в торговый зал, но, похоже, что он действительно здесь появлялся. Но вот больше я ничего сказать не могу. Я с ним не общалась никак и не разговаривала. Продавщица же наша, Людмила, его вообще не помнит… – Она непринужденно заметила. – Да вы положите, Сергей Николаевич, арбалет, – вот сюда, я вижу, что он вам мешает…
Сергей попытался пристроиться на пачке каких-то бумаг, пачка тут же поехала, и директор, едва прихватила рассыпающиеся страницы – подравняла ладонями, после чего улыбнулась.
– Тесно тут, извините. Меня зовут Альдина Георгиевна. Имечко, как видите, не слишком удобное. Называйте меня – просто Алла… Кажется, мы с вами не сталкивались?
Сергей слегка покраснел:
– Скажите, Алла… Почему у вас в магазине такой странный подбор игрушек? Одни чудовища, даже смотреть неприятно. Ну, и еще оружие, тоже – однообразно.
Альдина подняла палец.
– О, я слышу речь завзятого педагога. На самом деле все очень просто, Сережа. Мы как подневольная организация не определяем ассортимент. Продаем только то, что нам поставляют. Принцип здесь примитивный:
– И однако ассортимент действительно специфический, – сказал Сергей.
– Ребятам, тем не менее, нравится. И не только мальчишкам, девочкам – тоже. Привлекательно, броско, будоражит воображение. Ну а что до специфики, то это как посмотреть. Мы готовим наших детей к жизни в реальном мире. В мире, где существуют еще и жестокость, и страх. И желательно, чтобы дети были обучены соответствующим образом. Чтоб они имели понятие и о первом, и о втором. А быстрее всего это происходит через игрушки. И поэтому наша лепта, наверное, имеет значение. Извините, Сережа, но вам, по-моему, не интересно.
Сергей вздрогнул. Он действительно пропустил последние фразы. Он, не отрываясь, смотрел туда, где между сейфом и штабелем узких коробок образовывала гнездо груда такелажных ремней: петли, кожаный пояс, брезентовые обрезки. Что-то в этой груде его зацепило. Что-то очень знакомое, только вот что?
– Нет-нет-нет, я вас внимательно слушаю…
– Это тоже определенная педагогика, – сказала Альдина. – Помогаем ребятам преодолеть детские страхи. Научившись обходиться с игрушечными чудовищами, они меньше будут бояться чудовищ, так сказать, настоящих: темноты, всяких там домовых, привидений…
– Пока наблюдается противоположный эффект, – заметил Сергей.
Альдина загадочно усмехнулась.
– Ну, это – временное явление. Они постепенно привыкнут. И тогда их дальнейшая жизнь станет проще и упорядоченнее…
Она покивала.
Сергей тоже кивнул – вместе с тем, безусловно не соглашаясь.
– Я вас все же не понимаю, – сказал он. – Вы считаете, что чудовища должны стать для нас привычным явлением – частью быта – тогда мы перестанем относится к ним с омерзением? Но ведь так можно оправдать любой негатив – воровство например – и включить его в нашу жизнь как норму. Или, скажем, дурную привычку обманывать… Нет, – добавил он, – мне это не нравится.
Альдина опять усмехнулась.
– Какой вы нетерпеливый. Сразу взяли, не разобравшись, и осудили, А, быть может, осуждать как раз и не следовало.
Она остро прищурилась.
И тут в дверь постучали, и немедленно вслед за стуком в кабинет валился Евсей, принеся с собой запах неряшливости и перегара.
– Это… Альдина Гр-гивна… – бодренько сказал он. – Машина, значит, пришла. Ну – с товаром; которая – договаривались… Мужики, значит, интересуются: будем разгружать или как?
Он потер мягкий нос – алкогольного, синюшного цвета.
– Разгружайте, разгружайте, конечно, – холодно сказала Альдина. – Не обратно же отправлять. Я не вижу, в чем тут проблема…
– Дык, того-этого… – смутно сказал Евсей.
– Того-этого?
– Ну – чтобы, значит!
Тогда Альдина полезла в ящик стола, после некоторой возни достала оттуда четыре зеленых купюры и, как фокусник, демонстрирующий зрителям карты, провела их по воздуху перед самым носом Евсея.
– Вот, но только после того, как разгрузите…
– Будет сделано! – радостно заверил Евсей. И, как пьяный гиппопотам, затопал по коридору. – Мужики!.. Давай разгружай!.. Все нормально!..