Детская игра
Шрифт:
Старуха так возбудилась, что Паско испугался, как бы с ней не случился припадок, но, заметив холодный мстительный блеск ее глаз, он успокоился и, наклонившись к ней, тихо сказал: «Замолчите!»
— Мистер Паско! — запротестовала медсестра, приподнимаясь со стула.
Но он не обратил на ее слова никакого внимания.
— Миссис Шерман, я хочу услышать только факты. Приберегите все увлекательные детали для своих друзей. Мне нужны голые факты. Если вы не можете этого сделать, найдутся другие, кто сможет.
Угроза подействовала. Лучше быть просто говорящей машиной, раз уж нашелся слушатель.
История
— Так что же случилось с этой женщиной потом? — спросил Паско.
— Откуда мне знать? — равнодушно отозвалась старуха. — Такие проходимки обычно неплохо устраиваются, вы согласны?
Паско медленно поднялся. Возможно, даже наверняка, в этом дряхлом вместилище застарелой ненависти таилось какое-то милосердие, но сейчас он не мог найти в себе силы пробудить в ней это чувство. Может быть, он приблизился, наконец, к третьему состоянию души человеческой: оптимизм, пессимизм и в итоге — цинизм? Мысленно он услыхал слова Дэлзиела: «С возвращением! Жилище у нас уютное, еда неплохая, а компания просто великолепная!»
Чувствуя себя опустошенным, Питер поблагодарил медсестру и уехал.
Глава 9
Стефания Виндибэнкс умела быстро и хорошо упаковывать веши. Ее муж однажды отметил в ней этот уникальный талант. В ответ она съязвила, что подобный талант легко развивается, когда ты замужем за человеком, привыкшем останавливаться в отелях, которые ему не по карману. Артур тогда засмеялся. Его забавляло практически все. И свои триумфы, и сокрушительные поражения он принимал одинаково весело, и немедленно следовал очередной грандиозный план.
Внезапно при воспоминании о покойном муже ее глаза наполнились слезами.
В дверь номера постучали.
— Войдите, — сказала она, переступая через чемодан.
Дверь открылась, раздались тяжелые шаги, и чей-то громкий голос произнес: «Уезжаете куда-нибудь, любовь моя?» Она обернулась.
— Суперинтендант Дэлзиел? Я ждала носильщика.
— Тук-тук-тук! Приятная комнатка, здесь хорошо обслуживают клиентов?
— Что вам нужно, суперинтендант?
— Мне нужна исповедь!
— В таком случае я посоветую вам обратиться к епископу, — отпарировала женщина самоуверенно.
— К епископу? Вы считаете, он может помочь?
— Помочь в чем?
— Не знаю. Может, хоть ему
— Да делайте, что вам заблагорассудится, а я желаю поскорее вернуться назад к цивилизации.
— Итак, я решил помочь вам, — гнул свое Дэлзиел. — Послушайте, все очень просто: если вы скажете, где были в пятницу вечером — а вы утверждали, что находились в номере, но не отвечали на телефонные звонки, — мне не придется беспокоить вас, когда вы покинете наш город. А если окажется, что вы провели вечер в номере Гудинафа, мы убьем сразу двух зайцев.
Стефания Виндибэнкс застыла как вкопанная перед полицейским, глядя ему прямо в глаза.
— Вы разговаривали с мистером Гудинафом?
— Что вы! — воскликнул Дэлзиел. — Не говоря уж о рыцарском долге, разве шотландский пресвитерианец, имеющий жену и двоих детей, позволил бы себе признаться, что его — причем всего за один вечер — соблазнила женщина почти на двадцать лет его старше!
В ее взгляде сверкала бешеная злоба, но это действовало на суперинтенданта примерно так же, как легкий морозец на белого медведя. Усилием воли она заставила себя улыбнуться, а затем разразилась смехом.
— Я бережно сохраню воспоминания о вас, Дэлзиел. В те минуты, когда Лондон будет казаться мне противным, шумным городом, я стану думать о вас. Так и быть, я признаюсь: в ту ночь я забрела в номер к мистеру Гудинафу. Нужно было обсудить два-три пункта нашего соглашения. Мы поговорили и выпили. И ничего больше.
— Хорошо, я рад, что мы во всем разобрались. Значит, возвращаетесь в Лондон?
— Вы правы.
— И наконец устроите себе каникулы? Несколько дней под южным солнцем?
— Возможно. Почему вас это интересует?
— Да просто так. Любопытно, не планируете ли вы наведаться в Тоскану, отдохнуть на «Вилле Бетиус»?
В дверь постучали, кто-то сказал:
— Мадам, это носильщик.
— Уходите, — приказала Стефания Виндибэнкс, не отрывая пристального взгляда от Дэлзиела. — Уходите, я позову вас, когда будет нужно.
— Мне ничего не стоило переспать с ней, — самодовольно заявил Дэлзиел. — Она прямо намекнула на это.
— Но вы не сделали этого? — спросил Паско.
— За кого ты меня принимаешь, парень? — возмутился толстяк. — Ты думаешь, я готов угробить дело ради того, чтобы трахнуть бабу?
— Я не удивился бы, если бы вам удалось и переспать с ней, и не нанести урон делу, — парировал Паско, все еще уязвленный грубыми обвинениями Дэлзиела в бесплодности его телефонных звонков во Флоренцию.
— Ты прошел мимо главного, парень, — выговаривал ему суперинтендант. — Все, что тебя интересовало, — могли Понтелли быть Александром Хьюби. Здесь ты и начал рыть. Я же пошел дальше: попросил выяснить, на кого Понтелли работал, чем занимался. Что проку нам было от этих сведений о происхождении, семье и прочей дребедени, которая так тебя интересовала? Я достал список агентств, заставил просмотреть официальные документы каждого из них, пока не наткнулся на то имя, которое мне было нужно. В этом деле, парень, самое главное — связи! Есть у тебя связи — и ты берешь их всех голыми руками!