Дети Сиспилы
Шрифт:
После того, как Стос выговорился, он велел девушке, к которой так вожделел, лечь на кровать и, достав из кармана нож, полоснул им по своей правой ладони и приказал Лулуаной Торол войти в её тело через широко открытый рот. Так что для Ольхон все-таки наступили долгие-долгие часы самого величайшего из всех откровений и таинств, правда, без секса. Вот тут-то в ней и проснулась истинная шаманка, жаждущая новых тайных знаний. Правда, с кровати в спальной комнате она встала похожей на неумытого вампира, но зато её глаза весело блестели.
То, на что у Эллис ушло почти три недели, она смогла постичь в первые же часы и Лулуаной, прочитавшая
После того, как Ольхон ушла, поцеловав напоследок ему руку, Стос, вдруг, понял, что Эллис была совершенно не права относительно процесса передачи знаний. Этот чёртов тантрический секс, в конечном итоге, был не так уж и важен. А ещё он был счастлив от того, что не переспал с возлюбленной своего сына, хотя всё в тайне желал её. К тому же он понял за эти часы ещё одну великую истину, — любовь, всё-таки, рождается в голове, а отнюдь не в сердце и её пробуждает не страсть, а нечто иное.
Эллис была для него теперь много желаннее, чем прежде, так как именно с этой девушкой он делился самым сокровенным и ощущал с ней духовное родство. С ней могла конкурировать только Лулу, но это было явление совсем иного порядка. В любом случае после того, как Стос отказал в близости Ольхон, он уже не мог думать больше ни о ком, кроме своей любовницы и поэтому, свою подругу Эллис смогла привести к нему только через полторы недели, но зато не одну, а вместе с ещё двумя дамами отнюдь не первой свежести, одна из которых была просто какой-то жуткой, уродливой карикатурой на женщину.
И если Ирина, подруга Эллис, узнав о том, что ей предлагается познать, упросила ту разрешить ей привести с собой свою подругу и учительницу Магду, тоже словившую бзик на йоге, то сорокапятилетнюю шаманку Ульту, однажды повстречавшую в тайге медведя-шатуна, заслала в его спальную уже Ольхон. За Ультой она специально посылала в Курумкан, откуда эта красотка была родом, своего преданного поклонника Вилли и тот исполнил её поручение в кратчайший срок.
Только потому, что этого потребовала от него Лулуаной, которая теперь имела возможность подолгу болтать со своими новыми подружками, Стос сдержался и не выпрыгнул в окно, когда, открыв дверь, увидел на своем пороге Ульту, одетую в национальный бурятский наряд. Эта шаманка была старшей сестрой Ольхон и это тоже послужило для него дополнительным стимулом. Сама же Ольхон не приехала только потому, что она сутками напролет разучивала песни на английском.
После того, как шаманка была ему представлена, девицы уволокли её в ванную и долго приводили там эту плоскогрудую даму с лицом, изуродованным жуткими шрамами, в Божий вид. Все это время Лулу уговаривала его хоть раз быть мужчиной и не выёживаться. Да, он особенно-то и не сопротивлялся, а лишь позволил себе усомниться в том, что у него что-нибудь получится. Право же, лёжа
Однако, всё произошло иначе. Шаманке сбрили остатки волос, так как всё равно медведь снял ей почти весь скальп и надели на голову парик, к тому же Эллис, которая вошла в спальную первой, молча закрыла ему глаза. Обнаженная Ульта кое-как доковыляла до его кровати, взобралась и села на него верхом спиной к нему. Остальные же девицы, задрапированные в пеньюары, молча расселись вокруг его кровати и кто-то из них включил проигрыватель компакт дисков, поставив "Туман над Селенгой", записанный уже в новом составе "Здыма".
Ульта, заслышав родные напевы в исполнении своей младшей сестренки, осмелела и принялась робко ласкать его руками. Стос приоткрыл глаза и увидел перед собой смуглую, гибкую и сильную женскую спину с гривой хотя и чужих, но очень роскошных волос. Теперь эта женщина вовсе не казалась ему уродливой и он, прогнувшись вперед, коснулся гладких, округлых и мускулистых плеч Ульты. Прижавшись к её спине своей широкой, мощной грудью он поцеловал шею женщины и стал говорить ей на ухо всякие ласковые глупости и рассказывать о том, какой красавицей он её сделает, если она отдастся ему и подождёт всего каких-то несколько часов.
Лулу, не выдержав такой наглости, что возмущенно высказала ему, но он её уже не слушал. Ульта что-то радостно сказала ему по-бурятски и, отведя руки назад, обняла за талию. Стос, целуя её шею, стал ласкать руками маленькие груди шаманки и она тотчас стала совершать тазом кругообразные движения. Вскоре произошло то, что Лулуаной называла проникновением и он, прижимая к себе эту несчастную, изуродованную женщину, медленно лёг на спину. Ульта, дыша часто и со стонами, тотчас выпрямила и плотно стиснула ноги.
То ли Стос был преисполнен к ней чувством жалости, а может быть от того, что перед его глазами все время стояла обнаженная Ольхон с её сильным, крепким и плотно сбитым телом, но ему так быстро удалось сконцентрировать в себе и послать в тело Ульты такой мощный поток энергии, что она тотчас испытала сильнейший оргазм, поглотивший женщину на очень долгое время. Этим не преминула воспользоваться Лулуаной и немедленно принялась лечить и заново возрождать тело шаманки, полностью презрев всё то, что было заложено в него от природы. Стос немедленно пришел ей на помощь, в результате чего его детородный орган использовался теперь уже не только как антенна сканера. По его собственной воле один из основных кровеносных сосудов увеличился в размерах и соединился в матке Ульты с её кровеносной системой.
В этот день произошло самое настоящее чудо, так как теперь не женщина отдавала всю себя на построение нового живого организма, а мужчина. Пользуясь тем, что тело её симбионта накопило довольно приличный запас строительных материалов, да к тому же выделяло колоссальное количество энергии, Лулуаной Торол смело меняла всё, что ей не нравилось в Ульте. Она сделала её почти на голову выше ростом и к тому же так увеличила ей бюст, что теперь та могла смело конкурировать с Ольхон. Стос активно ей помогал тем, что постоянно закачивал и закачивал в шаманку свою энергию и кровь, хотя и худел при этом чуть ли не прямо на глазах. А ещё он строгим голосом требовал от Лулу сделать то одно, то другое.