Дети Шини

Ида Мартин

И поняв, что Якушин передумал его трогать, Амелин снова расслаблено откинулся на стуле.

– Но, если честно, лично я предпочел бы удочку.

– Удочку?
– ядовито переспросил Якушин, точно не расслышал.

– Ну, да. Тоня рассказывала, что тут неподалеку речка есть.

Если бы он знал, как воспримет его слова Якушин, то вероятно подал бы их более изощренным способом, но он, к счастью, не знал.

Однако тот

и без этого покраснел или побледнел, или то и другое одновременно, или мне это всего лишь показалось, но точно посмотрел на меня так, словно под его взглядом я должна была немедленно провалиться сквозь землю.

Объяснять, что я рассказывала только про речку, а не про то, что там произошло, было неуместно и бессмысленно.

– Отличная идея!
– тут же воспрянул духом Марков. - Я тоже за рыбалку.

– И я, - поддержал Герасимов.

– Замечательно, - сказал Якушин ровным, чересчур спокойным голосом, стараясь ни чем не выдавать раздражения, но по заигравшим на скулах желвакам, всё равно было понятно, что он в бешенстве.
– Это хоть какое-то здравое предложение. Но с вас удочки.

– О'кей, - весело отозвался Петров.
– Будем считать, что рыбы ничего не чувствуют.

После этого разговора я долго думала об охоте, о рыбалке, об одной любопытной идее, касающейся нашего дальнейшего проживания, неожиданно, пришедшей в голову, и о том, как всё же подло поступила Кристина, не попытавшись даже поговорить с нами, не высказав обиды и не пояснив "за что?".

А затем полночи мысленно спорила с Марковым о том, чем мы отличаемся от животных, думала о смерти, как об обязательном условии существования смысла жизни, о том, что затаенные обиды ничего не стоят, слушала, как мирно сопят Настя и Амелин, прислушивалась к звукам в коридоре, прислушивалась к себе.

Широко раскрыв глаза, смотрела, как бледная луна бросает призрачные тени на стены комнаты и чувствовала, что внутри меня скопилось очень много нового. Чего-то, что я пока даже не знаю, как назвать, потому что ничего похожего прежде не испытывала.

Но всё равно больше всего на свете мне хотелось бы оказаться сейчас дома, с мамой и папой, сидеть просто рядом, смотреть какой-нибудь глупый фильм, и знать, что кроме контрольной по физике беспокоиться больше не о чем.

==========

Глава 30 ==========

Когда я заглянула к Якушину, он, сидя на корточках, разбирал в гараже какие-то инструменты, а увидев меня, лишь повернул голову, равнодушно посмотрел, и снова принялся ковыряться в деревянном ящике со странными железяками.

– Знаешь, я тут подумала. Мне пришло в голову..., - перешла я сразу к делу, чтобы не создавать лишнего напряжения.
– Марков прав. Нужно поехать в ближайшую деревню и продать там что-нибудь.

– Какая свежая мысль! Сто раз уже обсуждали. Чтобы что-то продать, нужно,

как минимум это иметь. В доме не осталось ничего ценного. Кроме библиотечных книг. Впрочем, - он выпрямился, - ради того, чтобы поржать над тем, как ты будешь впаривать их деревенским, я даже готов отвезти тебя туда.

– Зачем ты так? Я ничего ему не говорила.

– Это ты о чем?

– О том, что ты подумал, когда вчера Амелин сказал про речку.

– Шутишь? Я должен был об этом что-то думать? С какой стати мне вообще про это думать? У меня, типа, других проблем нет.

– Всё ещё обижаешься за тот случай в лесу? Или на что-то другое?

– Я вот одного только не пойму, ты так хорошо придуриваешься или реально не врубаешься?- он пнул ногой ящик.

– Не врубаюсь, - не могла же я признаться, что мне бы хотелось думать, что я ему всё-таки по-настоящему нравлюсь.

– Ты просто не хочешь врубаться. Ты живешь, как будто внутри своего стакана. И смотришь из стакана. И думаешь только о себе и никогда не ставишь себя на место других. Попробуй хоть раз выбраться оттуда. И тогда тебя ждет множество удивительных открытий.

– Ты говоришь загадками, - пролепетала я, ошалев от такого напора.

– Просто хорошенько подумай об этом. Так ты что-то конкретное хотела предложить или просто пришла глазки строить?
– отвернулся и сделал вид, будто ищет что-то на полке.

Он совершенно спутал мои мысли, так что уже не хотелось ничего рассказывать, но назад дороги не было.

– Помнишь, я тебе говорила, что нашла ключ от подвала, рядом с гаражом? Тогда, когда ты просил оставить тебя в покое и не мешать заниматься делами? Так вот, в том подвале полно всяких бутылок: вино, водка и виски. Я подумала, что спиртное не книги, и его в деревне можно было бы легко обменять на еду и бензин.

Якушин на миг замер, а затем медленно развернулся ко мне, и в следующий момент лицо его озарилось.

– Что же ты молчала-то? Столько времени!

– Ты не хотел слушать.

– Честное слово, Тоня, я сейчас расплачусь, мы четыре дня пытались что-то придумать, и вчера чуть не переругались из-за этого, а ты точно с неба упала. В некоторых вопросах ведешь себя хуже Насти и Петрова. Ещё хуже, чем детский сад. Но само по себе предложение очень крутое.

И больше не говоря ни слова, он забрал ключ, и тут же побежал рассказывать об этом остальным. Толком даже не закончив разговора, не объяснив, о каком стакане вообще шла речь.

Через десять минут они с Герасимовым и Петровым отправились обследовать подвал.

Мы сидели на ковре перед камином и играли в дурака.

Мне ужасно не везло, в голове постоянно крутился недавний неприятный разговор и сосредоточиться на игре никак не получалось.