Дети пространства

Вагнер Виктор

— Кстати, о пиратах. Неужели с тем катером в Молуккском проливе нельзя было поступить менее жёстко? Высадить группу захвата, арестовать, судить?

— Эх, как бы это объяснить... С одной стороны, мы не успевали. Ну нету у меня в Порт-Шамбале группы захвата в бронескафандрах и в постоянной готовности номер раз. У меня сейчас вообще нет строевых офицеров, одни курсанты и преподаватели-отставники. Мы с Мишелем вылетели по нормативу три, и то чуть не опоздали. А десантную группу можно было поднять разве что по нормативу пять. Это значит — пираты успели бы высадиться на лайнер, взять заложников, в итоге всё равно пришлось бы стрелять, но с шансами, что пострадают гражданские. А с другой стороны… это

пираты. С ними просто психологически невозможно цацкаться.

Лицо Келли отвердело.

— Понимаете ли, Военному флоту не так уж много лет. Больше, правда, чем мне самому, но мой отец родился тогда, когда дедушка ещё был обычным капитаном торгового корабля. А до этого торговые корабли водили по космосу ещё четыре поколения моих предков. Теперь представьте себе: огромный космос, никакой связи на межзвёздных расстояниях, по звёздным системам раскиданы колонии, которые посещаются кораблями хорошо если раз в год. И вот в этом заводятся пираты. С космическим кораблём, который сам себе и плазменная пушка, и средство доставки. Они же запросто могут поработить целую планету, а люди потом будут гадать, куда деваются корабли — то ли штурман не рассчитал скачка, то ли метеорит на курсе попался, то ли пилот не справился с ветром в атмосфере… Поэтому за двадцать второй век в Торгфлоте выработалось железное правило: пират должен жить ровно столько, сколько требуется, чтобы навести на него оружие. Это уже культурный стереотип. Как брать вилку в левую руку, если в правой нож, — он сделал небольшую паузу. — Лет триста назад один поэт писал:

Да, прямо скажем, этот край Нельзя назвать дорогой в рай. Здесь жёстко спать, Здесь трудно жить, Здесь можно голову сложить. Здесь, приступив к любым делам, Мы мир делили пополам: Врага встречаешь — уничтожь. Друзей встречаешь — поделись. 12

И мы привыкли, что мир устроен именно так. Как космос, так и планеты. А на Земле оно как-то по-другому. Потому мы и построили Порт-Шамбалу так, чтобы жизнь земной цивилизации и операции эскадры почти не влияли друг на друга. Нас ведь всегда было мало. Личный состав эскадры вместе с госпиталем и Академией — меньше пяти тысяч человек, а вас тут — десять миллиардов. Допустим, у нас есть военная сила, с помощью которой мы можем что-то требовать от ваших правительств. Но для того, чтобы мирно распространять наш образ жизни, мало не только нас в Порт-Шамбале, но и всех пятидесяти миров. Вас всё равно в тридцать раз больше.

— Но в последнее время ситуация изменилась. Почему?

— Мара подросла. Её поколение — первое, родившееся здесь, в Порт-Шамбале. Я сам при желании могу сказать, что я вообще-то лемуриец, а здесь как бы в гостях. Но Мара, Мишель, Лаура — для них это родная планета. Когда они начинают осмысливать своё место в мире, то уже не могут отмахнуться от того, что на этой же планете живут совсем другие люди. А ведь есть ещё такие, как Ким. На четвёртом курсе он один, но на младших приёмышей больше — всего в Академии наберётся не меньше полусотни, а сколько-то ещё подрастает в юнгах. Как будут позиционировать себя они, родившиеся в земных городах, выброшенные вами, можно сказать, на помойку и подобранные нами?

— А как вы думаете, сильно ли изменится от этого общество?

— Да вряд ли. Конечно, у вашего общества есть один большой недостаток: оно стремится всё упорядочить и зарегулировать. А с жизнью так поступать ни в коем случае нельзя. Когда мне было

лет шесть, дедушка учил меня фехтовать и объяснял, что шпагу в руке надо держать, как птицу: слишком слабо — улетит, слишком сильно — задушишь. А когда я подрос, то понял, что это касается не только фехтования. Везде, где человек взаимодействует с чем-то или кем-то другим — с морем, с атмосферой, с другими людьми — всегда есть точка между порядком и хаосом, которая оптимальна. Попытаешься зажать сильнее — задушишь, слишком отпустишь — вырвется.

Он снова сделал паузу, словно пытаясь подобрать нужные слова.

— У нас в колониях допускают гораздо больше хаоса, чем здесь у вас. Честно говоря, не совсем понимаю, чем вызвано такое ваше стремление все упорядочить. Понятно, что борьба с хаосом естественна для человека — но на то ведь ему и дан разум, чтобы ограничивать свои естественные желания, когда инструменты, созданные этим разумом, позволяют удовлетворить их слишком уж хорошо. Скажем, есть у человека тяга к сладкому — но все взрослые люди знают, что не надо переедать сладкого, если не хочешь испортить фигуру. Однако почему-то в земной культуре отсутствует представление о том, что переесть порядка столь же вредно. Собственно, только от избытка порядка и могут возникнуть какие-то проблемы. А так-то Земля настолько разнообразна, что может, не заметив, впитать все несколько сотен спейсианских культур, которые успели сложиться на пятидесяти освоенных людьми мирах.

Станция Сириус

— Держись, — предупредила Алина. — Сейчас будет скачок.

Держаться, впрочем, было особенно незачем. На мгновение у Карла закружилась голова. А потом в иллюминатор, где до этого лишь блестела точечками пара далёких звёзд, вдруг хлынул ослепительно яркий голубоватый свет близкой звёздной поверхности.

«Марианна» резко ударила двигателями ориентации и повернулась к звезде зеркальными тепловыми щитами, которые на протяжении нескольких последних дней закрывали корабль от близкого Солнца. В иллюминатор вплыл столь же ослепительно яркий голубоватый кружок.

— Теперь до конца вахты штурмана будут выжимать из двигателей всё, что только можно, а мы — следить, чтобы двигатели это выдали, — Алина поморщилась. — Не люблю перелётов между сближающимися звёздами.

Когда Карл сменился с вахты и поднялся на жилую палубу, у выхода из переходного тоннеля его ожидали трое корабельных юнг, а на заднем плане скромно подпирала стенку Лада с большим хрустальным бокалом в руке.

— Держи, — Майк, старший из юнг, протянул ему ароматическую свечку и большую лупу.

— Это ещё зачем?

— Как зачем? Посвящение в звездолётчики. Ты же в первый раз под лучами чужой звезды.

— Ни фига себе чужой! Это же Сириус. Я его с детства на небе вижу. Если в хороший телескоп, с Земли даже можно сфотографировать диск.

— Все равно. Надо зажечь свечку от луча чужой звезды и с нею в руках три раза обойти жилую палубу по окружности.

— Интересно, зажигать от A или от B?

— B за щитами, так что зажигай от А, — подала голос Лада. — И скажи спасибо, что я вывела корабль около B. А то пришлось бы ждать, пока отойдём от звезды достаточно далеко, чтоб убрать щиты, потому что свечку положено зажигать от центрального тела системы.

Карл взял лупу и стал сосредоточенно фокусировать лучи Сириуса на фитиле. Через некоторое время появился голубоватый дымок, потом вспыхнул маленький огонёк.

— Ура! Получилось! — хором заорали юнги.

— А теперь я буду ругаться, — с трудом сдерживая смех, произнесла Лада. — Нецелевой расход кислорода, всю палубу задымили, сейчас пожарная сигнализация сработает... — она закрыла рот рукой, чтобы не прыснуть.

— Но ведь это ритуал? — озадаченно выговорил Карл.