Дети пространства
Шрифт:
— Как при чём, если она тогда таскала туристов из-под вулканических бомб вместе с другими курсантами? А ещё там хорошо приложило её братца. Потому она и сделала такой злой фильм… Интересно, в эту базу попадают все курсовые курсантов Академии по пиару? — Лада набрала в строчке поиска одно имя, потом другое… — Так, Кима нет, Мишеля нет, а Лаура есть. Вот, пожалуйста: Лаура Джоунс, «Андреа Фаррани — звезда галактической оперы». Интересно, а самой Андреа это показали? Вообще какая-то гендерная дискриминация получается, — она хихикнула. — Работы девчонок есть, а парней — нет.
— Возможно, парням больше
— Ага, актёрское… Мишель мне уже жаловался на Келли в этом рейде — не пустил его ведущим, пошёл сам, пострелять не дал. Знаю я этих Лависко. В конце концов, когда я служила юнгой на «Лиддел-Гарте», Лависко-третий был моим непосредственным начальником.
На следующий день Джилли попытался было уговорить Алину освободить Карла от вахты. Однако ничего не получилось.
— Если корабль не вернётся из рейса, никакого дохода не будет, — решительно заявила «бабка». — У меня и так нехватка вахтенных механиков. К моменту скачка третий механик должен быть готов стоять самостоятельную вахту. А времени вам ещё хватит. Когда будем крутиться в системах Сириуса и Сигмы Дракона, тогда и разберёте свой контент по полочкам.
Ноутбук Торвальдыча
— А зачем в комплект оборудования каюты входит большой экран? — спросил Карл у Лады. — Он же вроде ни к чему не подключается.
— Очень просто: берёшь свой ноут, подключаешь к нему экран и смотришь кино или работаешь на большом экране.
— И что, у каждого члена экипажа есть ноутбук?
— Конечно. Это входит в стандартный комплект, с которым являются на борт. Нужно же где-то хранить свои воспоминания, а то в голове не уместятся.
— Что ж меня никто не предупредил? — расстроился Карл.
— Вояки потому что. У них порядки несколько другие, секретность там всякая. А расширителем памяти у них очки работают. Ничего, в ближайшем порту захода купишь себе ноут… — Лада резко осеклась. — Упс, ближайшие-то заходы у нас ни разу не порты! Орбитальная Сириуса, где нет никакого производства, и экобиостанция Сигма Дракона. Это тебе до самой Беты Гидры перебиваться без собственного ноута… — она на секунду задумалась. — О, есть идея! У Афанасьича же в каптёрке хранится ноутбук Торвальдыча.
— И что, это нормально — вот так взять ноутбук покойного члена экипажа и отдать новичку? — недоуменно выговорил Карл. — У Торвальдсона хоть родственники какие-то остались?
— Родственники Торвальдыча? — переспросила Лада. — Да у него полная Галактика родственников. Я ему родственница, потому что тётя Лена, папина сестра, замужем за его внуком. Кэп ему родственник, потому что женат на его внучке. Джилли вообще ему прямой правнук. Даже у вас на Земле есть его родня — адмирал Лависко женат на Тордис Гуннардоттир. Проще сказать, кто ему не родственник: у нас в экипаже — ты и Алина, потому что вы из бентоса. И то про Алину я не уверена. Она в нектоне уже давно, так что, пока нас тут носит по глухим системам, где не с кем обменяться новостями, ее сын вполне мог жениться на девушке из какой-нибудь старинной нектонной семьи. А чтобы у старинной нектонной семьи да не было родства с Гуннаром
— Кстати, почему ноутбук хранится у боцмана, а не у Синтии?
— А потому что так получилось, что Афанасьич — ближайший родственник ближайшего наследника. Он брат третьей жены Торвальдыча.
Лада не успокоилась, пока не вызвонила Афанасьича и не притащила от него десятидюймовый ноутбук в потёртом корпусе из магниевого сплава. Когда она открыла крышку, компьютер немедленно включился, на экране появились какие-то окна. Сначала Карл подумал, что на персональном ноутбуке не предусмотрены пароли и прочие средства защиты, но оказалось, что машинка просто опознала Ладу в лицо с помощью видеокамеры.
— Понимаешь, я немного помогала Торвальдычу разбирать его архивы, поэтому он завёл меня на своем компе. Иначе пришлось бы Синтию звать. У корабельного сисадмина всегда должен быть доступ к компам членов экипажа, на всякий случай. Ну вот, теперь я и тебя тут завела. Ты вообще умеешь обращаться с системой Оникс?
— Да вроде умею. Это же та самая система, которую в ВКФ ставят на всякие технологические контроллеры.
— А с ее интерфейсом?
— Знаю, что надо нажать Jump-S, откроется окно командной строки. А там как с технологическим контроллером. Разберусь как-нибудь.
— И как вы с этим вашим «разберусь как-нибудь» ухитряетесь делать таких классных роботов? Нажми Jump-T и честно пройди вводный курс. А я пока пойду, я сегодня ещё не отработала положенное число посадок на симуляторе.
Карл взялся за встроенный учебник. Надо сказать, это был шедевр. На Земле Карл ни разу не сталкивался с такими образцами популярной технической литературы. Учебник был рассчитан на продвинутого ребёнка, только-только выучившегося бегло читать — но и ему, дипломированному инженеру, специально копавшемуся в истории компьютеров, совершенно не хотелось пропускать главы, хотя электронный учебник это позволял. Это был текст, который хотелось смаковать, а то и заучивать наизусть и цитировать.
Что же до самого предмета, то после первых десяти-пятнадцати страниц Карл уже был готов задать себе извечный спейсианский вопрос: «Почему земляне такие странные?» Интерфейс был организован на совершенно других принципах, чем принято на Земле. Но простое прочтение этих явно сформулированных принципов вызывало чёткое ощущение, что работать с компьютером надо именно так.
И ведь в основу интерфейса Аметист не было положено ничего такого, что не было бы известно на Земле. Большая часть этих принципов была сформулирована ещё в XX веке людьми, которые почитались отцами современной земной Computer Science — Виртом, Кнутом, Раскиным, Бузеном. Но похоже, на Земле их почитали, и даже читали, но не следовали их заветам. А спейсиане — следовали.
Через некоторое время Карл обнаружил, что изложение концепции сопровождается не только пояснением, какие кнопки зачем нажимать, но и ссылкой на подробное описание того, как это устроено, от которого ссылки вели уже непосредственно на исходный код программы. И зачитался.
При работе со студентами ему часто приходилось читать исходные тексты их учебных программ. Ученические, некрасивые, нелогичные. А тут был вылизанный код рабочей системы, над которым работали поколения лучших программистов колоний.