Дети пространства
Шрифт:
— Вылезайте, пойдёмте смотреть, — позвал он Ладу и Алину, всё ещё сидевших в кабине вездехода. — Пока будем ходить, оно постепенно согреется. Вот это самая старая из сохранившихся паровых машин, — начал он экскурсию, показывая на джип-багги, у которого котёл был смонтирован на месте правого пассажирского сиденья. — Переделка из двигателя внутреннего сгорания, сделанного ещё до шияарского нашествия. Исходно двигатель, видимо, был инжекторный, поэтому вся система парораспределения кустарная, сделанная чуть ли не в деревенской кузнице. Автоматической
Потом пошли машины уже специальной постройки, в основном тяжёлая карьерная и лесозаготовительная техника.
Около очередного грузовоза стоял большой стенд, изображающий устройство топки.
— Первая машина с необслуживаемым котлом, — пояснил Петер. — Эта разработка была сделана в первые годы Изоляции. Если бы не она, мы, возможно, вернулись бы к двигателям внутреннего сгорания. Но появление необслуживаемых котлов привело к тому, что паровики сравнялись с карбюраторными двигателями по эргономике. Поэтому их мелкие преимущества вроде простоты запуска в мороз привели к тому, что здесь, на Севере, они до сих пор широко применяются, хотя сейчас нам доступны все современные технологии.
Карл внимательно изучил плакат и окончательно осознал, что утверждение, будто шияары вбомбили Мир Осануэва в XIX век, следует считать художественным преувеличением. Конструкция вращающейся колосниковой решётки, которая обеспечивала равномерное горение угля, была крайне простой и базировалась на примитивных физических эффектах. Но чтобы её создать, требовался уровень инженерии конца XXII века, то есть явно не без привлечения опыта древних арктурианцев, да к тому же немаленькие объёмы компьютерного моделирования. Зато тиражировать раз изобретённую форму можно было и в деревенской кузнице.
После этого изобретения в ряду помимо карьерной техники появились более компактные сельскохозяйственные трактора и вездеходы-микроавтобусы, вроде машины Петера. Ещё один стенд показывал, как местные инженеры уменьшали размеры котла и конденсатора, делая возможными не только огромные бульдозеры, но и легковые машины или малогабаритные погрузчики вроде того, который сейчас раскочегарил мастер Михель. Эта машинка явно была построена после Воссоединения, поскольку обладала роботизированной системой управления и теперь, пока старик сидел около тепловентиляторного агрегата и пил чай, полностью самостоятельно натаскивала гору снега в какое-то огромное корыто, где этот снег довольно быстро таял, подогреваясь топочным дымом.
А в дальнем углу Ладу ждал сюрприз. Там стояли два самолёта — одновинтовой биплан и довольно большой двухмоторный моноплан, размером примерно с PS-17, но не летающая лодка, а обыкновенный сухопутный самолёт с нижним расположением крыла и лыжным шасси.
— Что, и это тоже паровое? — удивилась она.
— Да, — подтвердил Петер. — Только оно всё же на жидком топливе. Все-таки у твердотопливных котлов КПД низковат. Биплан — с двигателем Добла, а моноплан — с турбинами.
—
— Увы, погода сегодня нелётная. А так охотоведы в тундростепи до сих пор используют такие машины для учёта Большой Дичи. Они гораздо тише бутанольных и меньше распугивают зверей. Аккумуляторные, конечно, ещё тише, но их у нас почему-то не любят.
— И даже симулятора тут нет?
— Нет. На симуляторе разница почти незаметна. Это не наповерхностные машины, у которых с двигателем Добла на малых скоростях совершенно другая динамика, чем с двигателем внутреннего сгорания. Здесь разве что поведение на большой высоте — нечто среднее между аккумуляторным и поршневым.
Тем временем мастер Михель возился с двумя машинами, стоявшими справа от входа — огромным бульдозером на трёхметровых железных колёсах и странной приземистой машиной на таком же шасси, как вездеход Петера. Эта машина куда больше походила на оригинальную задумку виргинца Кристи, чем мирный вездеход-микроавтобус — в её передней части была смонтирована рубка, сваренная из толстых железных листов, из которой вперёд торчал длинный ствол.
— А это что ещё за танк? — удивлённо поинтересовался Карл.
— Противолавинная пушка, — объяснил Петер. — Иногда для того, чтобы обезопасить дорогу, бывает нужно спустить снег, накопившийся в лавиносборе. Расстрелять лавину из пушки безопаснее, чем посылать туда людей закладывать подрывные заряды. А вот этим здоровым бульдозером расчищают дороги, засыпанные лавиной. А вообще… — он нахмурился. — Не нравится мне, что Михель сейчас приводит эти машины в боевую готовность. Полсуток снегопада вполне могут создать лавиноопасную обстановку, и дорогу закроют для проезда.
Мозаика летнего полдня
Они вошли в тот же дом, из которого утром забирали мастера Михеля. Входная дверь вела на большую застеклённую веранду, на которой было не сильно теплее, чем на улице. Летом здесь, возможно, собиралась вся семья, а сейчас было что-то вроде холодного склада. Следующая дверь привела их в полутёмный коридор с несколькими дверями слева, одной справа и лестницей в мансарду. Здесь уже было гораздо теплее.
— Это типичный осануэвский дом, — пояснил Петер. — Слева мастерские, гараж и скотина, справа — жилые помещения.
Карл принюхался, но не обнаружил никаких признаков того, что вплотную к коридору примыкает коровник или там мамонтятник. Вообще осануэвские двери внушали уважение: тяжёлые, в толстых коробках, врезанных в бревенчатые стены, они закрывались настолько плотно, что, кажется, могли бы использоваться в шлюзовых камерах космических кораблей, а открывались совершенно бесшумно.
Гости повесили верхнюю одежду на обширную вешалку, занимавшую почти всю правую стену, поставили под ней обувь, надев в изобилии валявшиеся под вешалкой войлочные тапочки, и через ещё одну столь же внушительную дверь вошли в жилую часть дома.