Дети пространства
Шрифт:
* * *
В кают-компании «Маринеско» ужинали пассажиры. Во главе стола сидел только что сменившийся с вахты Ким и сосредоточенно поглощал суп, радуясь, что на извечную капитанскую обязанность развлекать пассажиров можно забить — пассажиры с успехом развлекали себя сами.
Между тем Труди рассказывала про интересные технические решения, которые обнаружила, изучая систему жизнеобеспечения корвета. И тут вдруг Ким услышал, как Минни, её однокурсница, обронила:
— Хорошо быть любовницей капитана — всюду пускают, никто не останавливает.
Это был чистейшей воды поклёп. При четырёх человеках в экипаже и несении вахт в ходовой рубке и машинном отделении
Тем не менее Ким положил ложку и обвёл глазами собравшихся.
— Любовницей капитана быть тяжело. У нас в ВКФ это вообще почти официальная должность. Представьте себе нормальный рейд — не прогулочку от космопорта до космопорта в пределах одной системы, как сейчас у нас, а рейд с зачисткой астероидных поясов в паре необитаемых звёздных систем. Полгода, а то и год. С боями. Всё это время капитану приходится принимать какие-то невесёлые решения. Он круглые сутки на вахте и должен изображать перед всем экипажем абсолютную уверенность в себе. Даже еду ему носят в каюту, а в кают-компанию он может войти только с разрешения старшего офицера, чтобы не смущать тех, кто отдыхает там от службы. Не знаю, как это было во времена военно-морских флотов на Земле, но у нас в ВКФ на борту допускается одно-единственное исключение, с которым капитан может разделить свою неуверенность, при котором может позволить себе проявить слабость. Это как раз и есть любовница, или любовник, если капитан женского пола. Это груз, который можно взять на себя только добровольно. И отнюдь не каждому капитану достаётся такой подарок. У кого-то возлюбленная слишком амбициозна и предпочитает командовать собственным кораблём, кто-то ушёл в рейд, оставив жену сидеть с ребёнком, кто-то дослужился до капитанства, а подруги себе ещё не нашёл.
* * *
Труди сидела в кресле второго пилота в ходовой рубке, пристегнувшись ремнём.
«Всё-таки сокращённый экипаж имеет свои преимущества, — подумал Ким. — Набери мы полный штат в БЧ-1 и БЧ-5, Диана сейчас точно разворчалась бы, что я таскаю пассажиров в рубку.»
— Помнишь, я говорил про алые паруса? — спросил он вслух. — Вот, смотри.
В той стороне, куда он указал, на небе широкой полосой густела какая-то чёрная тень, внутри которой не было видно ни одной звезды, окружённая темно-красной и ослепительно белой каёмками.
— Что это? — спросила Труди. — И почему не видно Солнца?
— А потому и не видно, что оно закрыто нашими противосолнечными щитами. Внутренний достаточно холодный и поэтому тёмный, следующий раскалён докрасна, а внешний — до белого каления, как спираль старинной электролампочки. Второй щит вполне похож на алый парус. Смотри, сейчас запущу робота, всё равно нелишне их осмотреть.
Мягкий толчок сжатого воздуха выпихнул орбитально-монтажного робота из бронированной шахты в корпусе корвета, и перед Труди на экране появилась картинка с его видеокамер. Робот покрутился вокруг своей оси, оглядывая освещённый слабым звёздным светом корпус «Маринеско», подплыл к тёмному внутреннему щиту, осветив его прожектором, затем обогнул его край и оказался как будто внутри металлургической печи — с одной стороны раскалённая докрасна изнанка второго щита, с другой зеркальная рабочая поверхность третьего, отбрасывающая большую часть излучения, полученного от второго, куда-то вбок, в сторону от корвета.
—
— А зачем такое нужно?
— Чтобы можно было подойти к Солнцу на гигаметр, а то и ближе. Чем ближе к звезде, тем легче совершить скачок. А что до нас, то сейчас просто относительное положение Земли и Марса такое, что лететь очень неудобно. Но если подойти к Солнцу почти в скачковую зону и обогнуть его на гиперболической скорости, можно очень неплохо сэкономить время. Вообще, загоню-ка я уже этого монтажника под крышку и буду считать коррекцию. У нас тут должна быть ещё пара коррекций, чтобы выйти на курс к Земле-Луне, причём именно тут, в гигаметре от Солнца.
* * *
Когда окрестности Солнца были позади, и корабль отделяло от звезды добрые сто сорок гигаметров, Ким получил приказ от Келли:
Атмосферное давление
В пинассе Н-229 на Луну прибыла куча пассажиров. Тут была Алисия Флинт, вернувшаяся в Клавиус после небольшого перерыва, Мишель Рандью и Ганс Пфельце, а к ним в придачу Барбара Леннарт — единственная из врачей госпиталя Порт-Шамбалы, никогда не служившая на боевых кораблях и не имевшая офицерского звания. Просто когда-то давно, лет двадцать назад, лейтенант Мейер-второй встретил на набережной Лерны девушку-выпускницу Бетанской медицинской академии, так же как Келли Лависко встретил в Пратере Элен Арети, и некоторое время спустя она перебралась в Порт-Шамбалу.
По специальности Барбара была детским врачом, поэтому появление её в Клавиусе было несколько странным. С другой стороны, не Илайджа Вертера же было сюда отправлять и не Хань Сяо. Тем более, что благодаря сугубо мирной профессии Барбары Ким оставался старшим по званию офицером ВКФ на Луне, и это очень грело его самолюбие.
Не успели все прибывшие на «Маринеско» и пинассе бросить свои вещи в выделенных им комнатах, как мастер Брукман собрал своих дипломников-экотехников в каминном зале и стал ставить им задачу.