Дети Предтеч
Шрифт:
— Если бы знали, как эти штуки работают, не приблизительно и в теории, а на практике могли сами создавать порталы, то, возможно, у нас получилось ввести нужные символы с другого устройства. А так, только с этого.
— Ясно, — Гриша почесал подбородок.
Диана тем временем, не отвлекаясь на разговоры с нами, полезла проверять механизм открытия автоматических ворот, пропускающих звездолёты, по размеру и крупнее наших. Всё работало, тогда она запустила портала и устроила что-то типа дистанционной проверки механизмов.
— Что там? —
— Если ты про само устройство, то всё в порядке, — пожала плечами она. — А что там вообще, я не узнаю, пока не окажусь на месте. Есть ещё один вариант, извлечь часть устройства из мозга…
— Не вариант, — отрезал я. — Сама же говорила, что велик риск смерти или утраты интеллектуальных способностей.
— Превращусь в овощ, а Артемиде придётся искать новое вместилище, — грустно признала Диана.
— Ладно это лирика, ну раз всё в порядке, то возвращаемся…
И в этот момент Кузьмичов произнёс.
— У нас гости.
Я взял у него бинокль и внимательно посмотрел вниз. Их было пятеро. Впереди шёл Никифор Кантакузен, а за ним шёл человек в одеждах, напоминающих испанского гранда. Ещё один в чём-то восточном, из-за фески я решил, что это турок. Следом шли западноевропеец и высокий азиат.
— Прям интернационал, — ухмыльнулся я и приказал бойцам занимать позиции.
В этой башне мы были как в ловушке, но лететь на флаере я не решился. Неизвестно, как вообще они попали на эту планету. Может быть, где-то притаились их звездолёты?
— Где будем держать оборону? — уточнил Кузьмичов.
— Третий этаж или четвёртый?
— Давай на третьем. Да и начинать бой без переговоров, как-то не по-людски.
Тот кивнул, и мы поехали вниз, оставив одного из бойцов дежурить у флаера. В случае чего он должен был не геройствовать, а просто отступить, предупредив нас об атаке сверху или из портала.
— Динат Кантакузен! — выкрикнул я, когда пятеро подошли поближе. — Почему я не удивлён, встретив здесь вас?
Он сделал мне знак рукой и достал белый платок, давая понять, что готов к переговорам. Я отрицательно помотал головой. Тогда Никифор попросил меня спуститься на этаж ниже, а парламентёр подошёл на максимально близкое расстояние, которое мы ему позволили.
— Кто вы такие? — спросил он. — Только отвечайте честно, без всех этих баек про забытую планету без портала Основателей.
— Основателей? — насторожился я. — Так вы называете Предтеч?
— Кого?
— Две цивилизации древности. Рептилоиды и инсектоиды, слившиеся воедино и оставившие нам порталы.
— Так вы и это узнали? Хотя немудрено. Заполучили на свою сторону хранителя, даже не отпирайтесь. А без него вы бы не смогли проникнуть в эту галактику.
— Так что? Говорим начистоту? Откроем карты, так сказать. Можем даже позволить пообщаться с тем, кого вы называете хранителем. Она сейчас в женском обличии и хотя они очень обижены на вас, за то, что с ними сделали, но если договоримся, девочки готовы вас
— Мы их убрали с точек контроля в интересах жителей Млечного пути, который вы захватывали и рано или поздно самостоятельно бы добрались до межгалактических порталов и поставив себе на службу хранителей, обязательно попытались развязать межгалактическую войну, поставив под удар первоначальный замысел Основателей.
Блин, я ему про Фому, а он мне про Ерёму. Это уже начинает утомлять.
— Я не понимаю, о чём вы? Мы никого не захватывали, если не считать нескольких планет, которые нам уступили по мирному договору Ардат Тангорихкс.
Глаза у Кантакузена сузились.
— Значит, вы продолжаете настаивать на своей лжи? Что же, тогда я не вижу, как мы можем договориться. И я сделаю всё, чтобы не пустить вас в этот портал!
Вот я чего-то не понял. За кого он нас всех принимает? Но да, изначальная ложь нам вышла боком, но что поделать? На Шуруппаке нас просто не поняли, отказывались понимать, ведь это был такой удар по их мировоззрению. Не укладывалось в их головах, что империя, с которой они так долго готовились воевать, рухнула в один момент, как карточный домик.
От мыслей меня отвлекли крики моих товарищей. Пока я думал, Никифор Кантакузен рванул обратно и в несколько прыжков пересёк простреливаемую нами местность. Вернее, это он так думал. Для них оказалось сюрпризом дальность наших импульсных винтовок, впрочем, как и для нас, то что у них есть что-то кроме порохового оружия.
— Держите оборону, ребят, — я вбежал на третий этаж, где как раз мои вели ожесточённую перестрелку с людьми Кантакузена.
Луч влетел в окно и ударил рядом со мной. Я отшатнулся и пригнувшись выбежал обратно. Как говорил, потом Кузьмичов, благодаря мне они подстрелили «испанского гранда».
В наших глазах звёздная ночь, В наших глазах потерянный рай, В наших глазах закрытая дверь. Что тебе нужно? Выбирай!
— Ди, ко мне! — приказал я.
Девушка чуть ли не на четвереньках заползла на лестницу ведущую на соседний этаж.
— Со Стерлядкиной связаться не получается. Поднимись в переговорную в башне и попытайся выйти на связь оттуда.
— Точно глушат? — спросила она. — Может быть, звездолёт ушёл отбиваясь?
— Надеюсь на глушилку, — бросил я. — Проверь.
Мы с Дианой не стали скакать по лестницам, а воспользовались лифтом, который в этой башне был нормальным, в отличие от убогих подъёмных устройств. Ворвавшись в переговорную — я еле успел крикнуть бойцу: свои! До того как он открыл огонь, мы стали вызывать «Бумбараш».
Сигнал с башен шёл на особых частотах, на которые приходилось настраиваться отдельно. К счастью, здесь они были не заглушены. То ли ошиблись наши враги, то ли что-то ещё.
Нам ответила Блохина. Оказывается, она уже где-то час сидела в радиорубке, пытаясь настроиться на связь с нами и обойти запущенную глушилку.