Дети огня
Шрифт:
Время от времени Коля останавливался, прислушивался, ожидая, не подаст ли голос Беляк, не громыхнёт ли вдали выстрел из отцовского ружья… Нет, не слышно. Только глухо и ровно шумит наверху ветер, и кажется, что нет на свете никаких других звуков, и нет конца этому мрачному лесу.
Они шли по берегу широкого ручья, Коля рассчитывал, что он приведёт их к реке. Летом, наверно, не раз переходил вброд этот ручей, но зимой всё так изменяется. Выпадет первый снег — и не узнать леса. Может быть, деревня где-нибудь рядом. Крикнуть, что ли?.. Аня испугается,
— Устала? — Коля остановился, снял шапку, словно для того, чтобы отряхнуть снег, опять прислушался.
— Немножечко… Далеко ещё, Коля? Скоро ночь.
— Порядочно. Ночью, наверно, придём. Замёрзла, поди?
— Нет, я на ходу разогрелась. Как же мы в темноте найдём дорогу?
— Вдоль ручья идти надо. Прямо к огородам выйдем…
Когда стемнело, Коле стало тоскливо и страшно. Ни к каким огородам они не выйдут. Устанут, свалятся в снег и застынут. Волки оставят от них одни косточки.
В деревне могут подумать, что они остались ночевать на стане. Рыбаки сейчас ужинают. Уха из сигов… Отец Ани, конечно, беспокоится. Может быть, не выдержит, сходит в деревню? О, тогда поднимется переполох!
Летом и ранней осенью недели не проходит, чтобы кто-нибудь из ребятишек не заблудился в лесу. К этому привыкли. Обычно матери сами их находят. Иногда зовут на помощь ребят постарше. Охотники в поисках участвуют редко. Чаще других пропадает шестилетний Юрка, его лес притягивает, как магнит. Далеко не уходит, найти нетрудно. Чем только мать его не стращает — и змеями, и волками, и медведями. Каждый раз грозится: «Хоть убей, не стану больше тебя искать, ночуй с волками!» Но материнское сердце не выдерживает.
Волки появились в этих местах, недавно. Зарезали лося, подходили к деревне. Охотники готовят на них облаву.
Придётся ночевать под какой-нибудь елью. Хоть бы палку какую в руки…
Вдруг что-то знакомое, едва уловимое почудилось Коле во всём, что их сейчас окружало. Где и когда он слышал этот угрожающий, тяжёлый гул ветра?
Сосны и ели громоздятся по обеим сторонам ручья, закрывая небо чёрными кронами, и только над самым руслом виден просвет, по которому бесшумно скользят рваные клочья туч, похожие на сказочные чудовища.
Блеснула луна, осветив на миг заснеженные верхушки деревьев. Вспыхнули и сразу погасли на них крупные голубые искры… Вспомнил!
Непонятная, странная радость жарким огнём разлилась по всему телу. Он сдвинул шапку на затылок и расстегнул верхнюю пуговицу пальто.
Память ярко, отчётливо восстановила уютную горницу, по которой от стены до стены ходит сестра Вера с большущей книгой в руках. Она готовится к выступлению в колхозном клубе, учит наизусть какую-то сказку. Ходит и ходит по комнате, без конца повторяя одни и те же фразы.
Коля в тот вечер отливал из олова блесны, готовясь к рыбалке по первому льду. На сестру старался не обращать внимания, но это плохо удавалось ему.
— Эх ты, актриса. Бубнишь и бубнишь одно и то же. Я бы давно выучил…
Многое Коля пропустил мимо ушей, не до того
Шли люди, много людей, по тёмному лесу через болота. Вёл их самый смелый. Когда они отказались идти, потому что было темно и страшно, он… разорвал руками себе грудь и вырвал из неё сердце и высоко поднял его над головой. И оно пылало так ярко, как солнце. Он вывел людей на солнечную равнину и умер. Кто-то наступил ногой на его сердце, и оно превратилось в голубые искры…
Коле казалось, что не одна Аня шагает за ним следом, а вся их пионерская дружина. И шёл он теперь легко, свободно, совсем не чувствуя усталости. И страха как не бывало. Он уже не останавливался и не прислушивался: догонят их — хорошо, не догонят — не надо. Всё равно лес кончится, и ночь кончится, и будет солнце, и тёплые, светлые дома. Может быть, они придут не в свою деревню, не беда. Или вдруг расступится лес, и перед ними откроется большой, сверкающий огнями город. Их обступят, начнут расспрашивать. На самолёте доставят домой. Или на легковой машине. Вот было бы здорово — подкатить к самому крыльцу Анькиного дома…
Хорошо, что он не один, а с Аней. Был бы один — совсем другое дело. Неинтересно как-то самого себя выводить из леса.
— Устала? — он повернулся к Ане, оглядел её с головы до ног. — Хочешь, я тебя на руках понесу?
— Нет… — Аня улыбнулась. — А мы правильно идём?
— Правильно. Не бойся.
Столько уверенности было в его голосе, что Аня успокоилась, ей вдруг стало весело.
Возьму и устану, и пусть несёт меня на руках, как царевну, думала Аня, ни на шаг не отставая от Коли. Она восхищалась его бесстрашием и теперь стыдилась своих слёз там, на болоте. Но лес ещё не кончился, и она ему докажет…
Из мглы снова вынырнула луна, и Коля увидел прямо перед собой шагах в десяти на другом берегу ручья низкую избушку с одним оконцем и чуть не закричал от радости. Теперь он знал, где они находятся! Эту избушку выстроил прошлым летом Матвей Рубцов, охотник из их деревни. Не вдоль ручья надо идти, а по берегу озера, потом по просеке. До деревни — километров пять.
— Знаешь что, — весело сказал Коля, — давай переночуем в рубцовской избушке, она тут рядом.
Не дожидаясь ответа, он схватил Аню за руку и начал спускаться к ручью. Проваливаясь по колено в снег, перебрались на другой берег. Откинув бревно, которым была прижата дверь, вошли в тёмную, холодную комнату. Коля на ощупь отыскал нары и усадил на них Аню.
— Посиди пока…
Он знал, что под окошком висит керосиновая лампа. Под нарами должны быть дрова. Посредине комнаты — очаг из камней. Спичек нет, вот беда.
Он стал шарить руками по полу, нащупал в углу топор. На нарах нашёл овчину, котелок. Мысленно окинул взглядом всё помещение… Ага, полка! Небольшой нож… Кружка… Жестянка с солью… Спичек нет.
— Давай спать, Аня, — уныло сказал он. — Жалко, спичек нет, огонь бы развели.
— У меня есть спички! — радостно крикнула Аня. — Целых три коробки. Папе несу.