Дети Ночи
Шрифт:
Кейт поднялась и пошла прочь, а Лучан расставил ноги, взмахнул топором и рубанул изо всех сил. Брызнула кровь, и голова водителя отделилась от туловища.
– О Господи… – только и выговорила Кейт, отвернувшись в сторону. Она отошла к «мерседесу» и стояла, прислонившись к машине, пока Лучан проделывал то же самое с Ионом и молодым стригоем.
Обезглавленные тела Лучан затащил в полуразрушенную халупу, потом собрал головы, по одной отнес их к деревьям и зашвырнул подальше в бурьян. Нарвав сухой травы, он вытер кровь со штанин и ботинок
– Постой тут, – мягко сказал он, отводя ее от машины.
Открыв дверь со стороны водителя, он смахнул осколки стекла с лоснящейся кожи сиденья, завел мотор и отогнал «мерседес» под обвалившийся навес. Затем вылез, вытащил топор из мягкого грунта, куда зарылось острие, и подошел к Кейт.
– Мне пришлось оставить свою машину дальше на дороге и идти через поле пешком. За деревьями ее не видно.
Он хотел было взять ее за руку, но Кейт отпрянула. Лучан кивнул и пошел вперед по тропинке. Подождав немного, Кейт последовала за ним.
Эта белая «дачия» почти ничем не отличалась от голубой, на которой Лучан ездил в Бухаресте. Точно так же она скрипела, дребезжала, дымила, и точно так же у нее не было второй передачи. Кейт уселась сзади на потрескавшееся виниловое сиденье, и Лучан поехал сначала на запад, а потом – в южном направлении.
– Можно было взять «мерседес», – сказал он. – Все знают, что это машина стригоев, и пропускали бы нас. Но «мерседес» слишком заметен с воздуха.
– Ты ехал за мной. – Слова Кейт прозвучали полувопросом-полуутверждением. Лучан кивнул.
– Меня отвезли в Бухарест, я взял свою машину, спортивный пистолет отца, топор, бинокль и сразу же выехал обратно. Я видел, как они увозили священника на восток. Должно быть, стригои съезжаются к замку через Брашов и Питешти.
– К замку? – Собственный голос показался Кейт чужим. В голове у нее все еще прокручивались сцены попытки изнасилования, ощущение беспомощности, когда ее распластали на сиденье, чувство превращения в кого-то другого…
– К замку Влада на Арджеше, – сказал Лучан. – Именно там сегодня ночью будет Церемония. Священника они повезли по западной дороге, а тебя – через Сибиу и Калиманешти. Это у них привычка такая – на случай преследования. А я просто ехал за вашей машиной. – Он бросил на нее взгляд.
Кейт впервые посмотрела ему прямо в глаза.
– Ты предал нас.
Лучан отвернулся к дороге, по которой впереди них тряслась цыганская кибитка. Он посигналил, обогнал кибитку, объехал нескольких овец и снова повернулся к ней.
– Нет, Кейт. Я никогда этого не делал… Она сжала кулаки.
– Ты работал на них. Насколько я понимаю, ты и сейчас на них работаешь Лучан вздохнул.
– Кейт, но ведь ты видела, что я сделал с теми тремя…
– Ты сам
Лучан утвердительно кивнул.
– Мне пришлось…, чтобы вы остались в живых. Стригои знали, кого вы ищете. А поскольку я не спускал с вас глаз, они успокоились…
– Ты – один из них, – прошептала Кейт.
– Ты же знаешь, что нет! – резко бросил Лучан. – Для этого-то я и устроил анализ крови.
– Анализы можно подделать.
Лучан остановился на обочине и повернулся к ней.
– Кейт, я боролся со стригоями с детства. Мои приемные родители погибли в борьбе с ними.
– Приемные родители? – Кейт вспомнила старого поэта с изысканными манерами, его любезную супругу, вспомнила она и два обескровленных трупа на столе в морге мединститута.
Лучан кивнул.
– Я сирота. Они усыновили меня, когда мне было четыре года. Моих родителей убили из-за медицинских опытов, которые они проводили на стригоях…, они пытались выделить ретровирус.
Кейт покачала головой.
– Твой отец был поэтом, а не врачом. Я же встречалась с ним, разве не помнишь? Лучан смотрел не мигая.
– Мой приемный отец был поэтом. Моя приемная мать с шестьдесят пятого по восемьдесят седьмой год работала директором Государственного научно-исследовательского института вирусологии. Именно из-за нее я решил пойти учиться в мединститут. Чтобы узнать все о стригоях Узнать, как их уничтожить, но и выделить ретровирус, который можно было бы использовать…
– То существо в баке, – прошептала Кейт. Лучан кивнул.
– Он не первый. Мы должны были проводить опыты, чтобы посмотреть, какова у них живучесть, какие раны для них смертельны. Мать работала много лет, пытаясь выделить вирус. – Лучан сжал рулевое колесо так, что у него побелели пальцы. – У нас никогда не было нужного оборудования…, доступа к нужным журналам.
Он отвернулся и стал смотреть в окно. Мимо с ревом пронесся грузовик.
Кейт медленно покачала головой.
– Но ведь ты работал на стригоев…
– В качестве…, как они называются в ваших фильмах про Джеймса Бонда? Двойным агентом. Шпионом. Лазутчиком, который наблюдал за тем, что нужно было увидеть.
Прикрыв глаза, Кейт смотрела на него. У нее раскалывалась голова.
– Ты ездил в Соединенные Штаты. Не с родителями, а по приглашению института Вернора Трента.
По мере того как она говорила, Лучан утвердительно кивал.
– И в Западную Германию. Один раз во Францию. Я выполнял поручения некоторых из наиболее влиятельных членов Семьи. Они помогли мне оплатить мои расходы на медицинское образование, чтобы я мог работать с ними над заменителем человеческой крови. Они постоянно содействовали научным исследованиям в этой области и в Америке, и в любых других местах.