Дети Лимба

Black Mike

Ты в утро веришь?

Я вот, безусловно, да.

Оно придет, но только греть не станет.

И никого здесь не спасет, оно устанет

Нас греть, уже остывших навсегда.

Ты людям веришь?

Я вот, безусловно, да.

Им ничего не стоит жрать друг друга.

Я видел тех, кто больше не предал,

Но всем им стыдно в этом грязном круге.

Ты веришь, что однажды ты поймешь,

Что

больше ни во что уже не веришь?

Я долго верил даже в ложь,

После того, как эту ложь проверил.

Инкассация

Время застыло, а я,

Я все еще жду перемены

В своем необъятном плене.

Искренне жду и верно,

Считая число вселенных

На каплях холодных дождя.

За стеклами звуки ветра

Повиснут на кабельных лентах.

И все, что хранилось в моментах,

Холодною горькою пеной,

Привычно и непременно

Зальется куда-то в меня.

И нам приходилось здесь видеть

Все то, от чего отказаться

Хотели, но нам суждено

Здесь только на веки остаться.

Я пробовал прикасаться,

Но здесь уже нет ничего.

Вызови инкассацию.

Пускай хоть они заберут

Весь этот никчемный труд,

Всю этой души деградацию.

И какой-то неясный маршрут

Выберут и увезут.

Пыль на их ресницах

Не остаюсь ни в памяти, ни в лицах.

И мне не страшно даже оступиться,

Пускай на этой скорости убьюсь.

Ведь я всего лишь пыль на их ресницах,

Что не задела ни единых чувств.

И что бы я ни делал, пылью остаюсь.

И пеплом.

Хоть заживо кремируй,

Здесь побывал лишь ветром,

И как себя ты ни терзай, ни препарируй.

Ты видишь меня день,

И мне не знать, где буду завтра.

Я словно каждый раз на точке невозврата.

И как бы ни хотел прийти обратно,

Я просто этой жизни тень.

Нас не найдет здесь ни одна координата.

В этой системе, что сломалась пополам,

Я сам пытался не сломаться.

Хоть и старался, но всего себя и не отдам.

Остановиться – значит сдаться.

А сдаться здесь сулит нам только смерть.

И может даже лучше, что нет шансов

Здесь становиться медленней, чем свет.

Так будет меньше боли, меньше веры.

Ты для других хотя бы просто один миг.

И для других все это лучше, но наверно,

Ты непременно сам сгоришь, себя убив.

Останки

дня

И небо обнажило свои раны,

Залив прощальным светом этот миг.

А я все крыши бы отдал и вскрыл все карты,

Чтобы делить этот цикличный странный мир.

И на руках бы эти звезды засыпали,

Как я здесь засыпал, но все не так.

Я все это принес и все отдал бы,

Чтобы не видеть больше пепел на руках.

Сквозь этажи и сквозь пролеты зданий

На землю упадет пустынный взгляд.

И разобьется об асфальт, и перестанет

Смотреть туда, где поезда уходят вряд.

Фломастер тускло пару кирпичей испишет.

Храни застывшей тенью здесь себя.

Храни здесь память, даже если ты не дышишь.

Нам больше негде сохранить останки дня.

Карнавал

Сердце безмолвно сожмет.

И я где-то внутри потеряю сознание.

Был ли осознанно здесь?

Даже не знаю я.

Будешь опознан ли,

Если в тебе все умрет?

Что терять тебе,

Если сам ты потерян в вечности?

Что скрывать тебе,

Если клетка грудная вскрыта?

Моих мыслей петля

Станет галстуком черным,

Станет одной из конечностей.

Позовите ученых,

Пускай просветят меня.

Как дурак я сжимаю клинок,

Но он пополам поломан.

Скажи, кто его соберет,

Когда сам стал металлоломом?

Я смотрю снова в пасть,

В пасть всем своим драконам,

Молча жду,

Когда кто-то меня сожрет.

Не зови,

Не зови это место домом.

На моральных устоях

Своей аморальной цепи,

Мы все дружно дорожку в далёко свое построим.

Когда ты не вернешься, меня за собой позови.

Я губами прильну

И лизну языком штукатурку.

Такую безвкусную кожу всех этих стен.

Как качели на холоде,

На холоде самом жутком.

Будет больно, польют.

Обольют кипятком. Зачем?

Зачем же, скажи, зачем я мечтал о счастье?

Зачем люди отдали себя,

Отдали и пали здесь.

Отдали себя, себя разодрав на части,

Когда всех изнутри выжигала больная смесь.

Ты не смейся, здесь нет ничего смешного.

Мы поржем от души, ведь нам уже всем плевать.

Посмотри нам всем вслед,

Отвернись, не сказав ни слова.

Наше время пройдет,